«Мы дали (в войне. – А.Ш.) в общем менее, чем ожидал весь мир, а японцы дали более, чем даже ожидали они сами».
Война для мировой истории получила название русско-японской 1904 – 1905 годов. Официально противоборствующими сторонами были только два государства – Российская империя и Страна восходящего солнца, тоже империя во главе с микадо Ишихито. Но у России в той войне был верный союзник, готовый сражаться вместе с ней за славянское братство. Это было маленькое славянское княжество на Балканах – Черногория.
Ее князь Николай Петрович Негош сразу же встал на сторону братской православному черногорскому народу России. Черногория объявила войну Японии. В Маньчжурии в рядах русской армии сражались черногорские и сербские добровольцы. Но сам факт посильного участия Черногории в русско-японской войне для истории прошел как-то не замеченным. В противном случае война могла бы у кого-то из исследователей получить название русско-черногорско-японской.
Перед этим Черногория, отстаивая свою полную независимость от Стамбула, уже участвовала в войне на стороне России в русско-турецкой войне 1877 – 1878 годов. Правитель небольшой страны в Балканских горах получил в награду «за отличную храбрость и мужество, оказанные в борьбе с турками» высшие боевые награды старой России – ордена Святого великомученика и победоносца Георгия 3-й и 2-й степени.
Когда черногорский князь Негош в 1889 году посетил Санкт-Петербург, то император Александр III в своем знаменитом тосте назвал Черногорию «единственным искренним другом России». Этот застольный тост тогда наделал немало шума на Балканах и в сопредельных с ними государствах.
В августе 1910 года княжество было провозглашено королевством во главе с монархом Николаем I. В том же году он получил звание генерал-федьдмаршала русской армии. Черногорский король породнился с домом Романовых: две его дочери Стана (Анастасия) и Мили-ца стали супругами великих князей Николая и Петра Николаевичей, которые являлись двоюродными дядями последнего всероссийского самодержца…
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ
ЭПИЛОГ
Война закончилась, и в правительственных, военных кругах встал вопрос о массовом награждении ее участников. Однако вопрос оказался довольно спорным. Лишь в январе 1906 года высочайшим указом была утверждена медаль «В память Русско-японской войны». Она изготавливалась из трех видов металла. На лицевой стороне ее помещалась дата «1904 – 1905» и изображение всевидящего ока. На обороте шла надпись – «Да вознесет вас Господь в свое время».
Серебряной медалью награждались героические защитники Порт-Артурской крепости. Светло-бронзовой – участники военных действий в Маньчжурии. Темно-бронзовой – лица, в боях непосредственного участия не принимавшие, но состоявшие на службе в районах боевых действий, а также на Дальнем Востоке и на железных дорогах, по которым шли военные перевозки. Раненым и контуженным памятная медаль выдавалась на ленте с бантом.
Вскоре учреждается еще одна памятная награда для участников войны – «Медаль Красного Креста в память Русско-японской войны 1904 – 1905 гг.» Ею награждались члены управления и служащие Российского Общества Красного Креста, а также врачи, медицинский персонал и сотрудники питательных и ночлежных пунктов, ставшие гражданскими участниками войны на Дальнем Востоке.
В 1907 году завершилось возвращение русских пленных из Японии в Россию. Среди них оказалось несколько тысяч участников Цусимского поражения. Они никак не могли претендовать на медаль «В – память Русско-японской войны». Правительство осознавало, что надо как-то отметить участников Цусимского военного сражения. С этой целью в 1907 году была утверждена медаль «В память похода на Дальний Восток эскадры адмирала Рожественского». Ленту для нее выбрали не военных цветов – бело-оранжево-черную. Нижние чины получили медаль из светлой бронзы, офицеры – серебряную.
Уже после войны правительство, отдавая дань подлинному героизму моряков 2-й Тихоокеанской эскадры в Цусимском морском сражении, решило наградить наиболее мужественных нижних чинов Георгиевскими наградами. Награждали, естественно, тех, кто остался в живых. Посмертных награждений в России в то время не производилось. В наградных представлениях на «цусимцев» записывалась только одна фраза, предельно ясно говорившая о совершенном воинском подвиге: «За бой 15 мая 1905 года».
Георгиевскими кавалерами за Цусиму на русском флоте стали всего несколько десятков нижних чинов. Так, на эскадренном броненосце «Орел» Знаки отличия Военного ордена получили матросы 1-й статьи Кузьма Артамонов, Николай Захваткин и Сафон Карасев, комендоры Меркурий Егоров и Игнатий Знаменщиков, артиллерийский квартирмейстер 2-й статьи Игнатий Иголкин, барабанщик квартирмейстер Степан Волков, сигнальщик Федор Шемякин, другие «орловцы».
В Цусимском сражении из всей команды эскадренного броненосца «Наварин» в 703 человека спаслись только три моряка. Все они были представлены к Георгиевской награде. Ее обладателями стали кочегар 2-й статьи Порфирий Деркач, комендор Степан Кузьмин и сигнальщик Иван Седов. Первые двое провели в воде 14 часов, прежде чем в полубессознательном состоянии их подобрал английский пароход, доставивший русских моряков в Шанхай.
Из экипажа эскадренного броненосца «Пересвет» Георгиевским кавалером стал машинист Ян Липко, крейсера 1-го ранга «Аврора» – боцман Алексей Соколов, крейсера 1-го ранга «Светлана» – квартирмейстер Иван Луговой, транспорта «Иртыш» – матрос 1-й статьи Абдул Абдулхаев, сигнальщик Василий Белоусов и машинист 2-й статьи Михаил Иванов.
На эскадренном миноносце «Быстрый» Георгиевские кресты 4-й степени получили тринадцать нижних чинов. Такое количество «Егориев» на корабельную команду выдавалось в истории флота государства Российского крайне редко. Тем более, что экипаж «Быстрого» был, как и на других кораблях его класса, малочисленен. Среди награжденных здесь значились минер Василий Макаров и кочегар Ефим Нестенко, машинист Михаил Ахчин и машинный кондуктор Василий Осминин, матрос Федор Евсеев и телеграфист Леонид Дехтерев…
Несколько позже, в 1914 году, императором Николаем II был утвержден почетный нагрудный знак «За защиту Порт-Артура» – серебряный крест с изображением броненосца в центре. Он выдавался ветеранам обороны русской морской крепости на Квантуне в память со дня начала порт-артурской эпопеи. Вручение нагрудных знаков производилось в самой торжественной, памятной обстановке.
Так Россия чтила своих героев в проигранной Японской войне. Мужество и бесстрашие порт-артурцев, цусимцев и маньчжурцев в народной исторической памяти не забывалось. О Цусиме писались книги, о ней пелось в песнях, она звучала в стихах и балладах. Вот одна из таких русских героических баллад:
В далеком Цусимском проливе,Вдали от родимой земли,На дне океана глубокомЗабытые есть корабли.
Там русские есть адмиралы,И дремлют матросы вокруг,У них вырастают кораллыНа пальцах раскинутых рук.
Когда засыпает природаИ яркая светит луна,Герои погибшего флотаВстают, пробуждаясь от сна.
Они начинают беседу —И, яростно сжав кулаки,О тех, кто их продал и предал,Всю ночь говорят моряки.
Они вспоминают Цусиму,Напрасную храбрость свою,И небо, от жизни далекое,И гибель в неравном бою.
И в шуме морского прибояОни говорят морякам:«Готовьтесь к великому бою,За нас отомстите врагам».
Что же касается Японии, то она тоже отметила свою победу в войне с Россией наградной медалью, но только одной. Она была массовой, и ею награждались только участники боевых действий на суше и на море. На лицевой стороне японской медали были изображены скрещенные знамена, восходящее солнце и цветок сакуры (вишни), традиционно самый любимый в Стране восходящего солнца.
В Японии в память о той войне была отчеканена еще одна медаль. На лицевой стороне этой медали, серебряной, изображены два скрещенных знамени, скрепленных шнуровой перевязью со свисающими кистями, и надпись иероглифами «сэйкин», означающая «прилежание, трудолюбие». Реверс[57] этой серебряной наградной медали совершенно загадочен. Сверху и снизу пятиконечной звезды по-японски и по-русски написано «Наросино».
Наросино – название огромного лагеря для русских военнопленных – нижних чинов на Японских островах. Там содержались плененные в Порт-Артуре, Корее и в Цусимском морском сражении. Офицеры содержались в других местах и пользовались определенной свободой. Официально лагерь Наросино назывался «приютом», поскольку слова «концлагерь» тогда еще не придумали. Такими медалями японцы награждали особо примерных в поведении военнопленных, старост бараков, которые помогали лагерным властям поддерживать должный порядок в Наросино.
