По возвращении в замок нас ожидала рассерженная до кончика хвоста Вторая. По комнате парили ободранные страусиные перья. На диване восседали два морока-дубликата, выглядящие так, словно их долго били грязными сапогами, а потом утопили в ближайшем болоте.
– Что случилось? – коротко спросил я.– Постарайся без излишних подробностей, ибо мы и так переполнены новыми впечатлениями до критической отметки. Даже куратор до того перевозбудился, что у него в голове закоротило микросхему, в связи с чем нами теперь временно управляет особь со скрипучим голосом и полным отсутствием чувства юмора. Начни с главного: что с дубликатами?
– Это не главное! – огрызнулась чертовка.
– Не скажи! – тут же возразил толстяк, с возмущением пропихивая кулак в огромную прореху на кафтане своей копии и извлекая оттуда дамскую подвязку, отломанную сабельную рукоятку с гравировкой «Квыч» и горсть птичьего помета.– Кто посмел меня… То есть не меня, конечно, а его… но ведь для всех он… это и есть я!
– Вот это речь! – похвалил я напарника, накладывая на затылок своего дубликата ладонь и нащупывая рычаг памяти.– Что с тобой сотворили, малыш? Расскажи папочке, не стесняйся!
– Он-то не постесняется! – зло хохотнула Вторая.– Ни он, ни сосед! Лишь бы у блудных папаш уши не завяли!
– А что такое? – забеспокоился Третий.– Мы… то есть они плохо себя вели?
– Не то слово!
– Позволь! – возмутился я.– Дубликаты были настроены на поддержание невинной беседы! Мой – о погоде, Третьего– о фруктах! Никакого риска!
– Они и беседовали! – согласилась чертовка.– Практически рты не закрывали. Но только что они попутно творили, беседуя об этой самой погоде! О фруктах я вообще молчу, это нельзя повторять при лицах, не достигших пятидесятилетия!
– «Не хотите ли угоститься этим чудесным экзотическим лакомством»? – с некоторой натугой припомнил я.– И что тут неприличного?
– Ну как тебе сказать… Часть слов он позабыл и потому ограничивался коротким «не хотите ли», похабно виляя бедрами, облизывая фрукт и подмигивая. Программу для тел ты ведь не задал!
Мой дубликат к этому моменту как раз нагрелся до нужной температуры и начал выдавать наиболее яркие воспоминания, все более распаляясь. Прослушав фрагмент диалога «себя» с Квычом, закончившегося гнусной потасовкой, я виновато ойкнул. А после озвучивания «своей» беседы с прекрасной Анной у нее в комнате покраснел и поспешил зажать дубликату рот. Подозреваю, с этого дня слова «тучки», «грозовой фронт» и «дождик» будут вызывать у меня не совсем здоровые ассоциации. Увы.
– Ого! Ну ты даешь! – восхищенно пробормотал Третий.– Прямо даже ого-го-го-го! Интересно, а правду говорят, что все дубликаты-мороки похожи на своих созда…
– Попрошу не путать заурядное техническое наваждение с домашними животными! – раздраженно проскрипел я, стараясь не смотреть на ехидно смеющуюся Вторую.
– Ну-ну! – развеселился толстяк.– А ведь наблюдается некоторое сходство! О! Гляди, что твой творит!
Оглянувшись, я обнаружил, что мой дубликат умудрился отрастить длиннющую шею. И хотя его голова была по-прежнему в моих руках, под ладонью, туловище плавно подъехало к чертовке и силилось повалить ее на диван. Красавица чертовка уже не просто смеялась, а икала от хохота, попутно отбрыкиваясь от настойчивого ухажера.
– Ты что творишь, мерзость?! – заорал я, отдирая вспотевшие пальцы дубликата от босой ножки нашей напарницы– туфелька слетела в пылу сражения.
– А что такое? – начал оправдываться морок, по-змеиному сворачивая шею крупными кольцами и честно тараща перед собой масленые глаза.– Тучки собираются… Хотел от дождика прикрыть…
– Ах ты скотина похотливая!
– До чего самокритично! – ехидно согласилась красавица, показывая неудачливому приставале язык.
– Все-таки очень похож! – поддержал толстяк.– А гонору-то!
– На своего посмотри! Папаша! – ответил я, указывая пальцем в бок.– Отряд супертолстых, подотряд слюнотекущих, семейство вечножующих! «Не хотите ли угоститься этим чудесным экзотическим фруктом?» Сейчас твое чадо или рот порвет, или связкой бананов подавится! Да куда ты… там же подоконник… вот идиот!
Прекратив веселиться, Третий схватился за сердце.
– Доигрались! – мрачно подытожила чертовка, выглядывая за окно.– И как он сумел сквозь люк провалиться? Нет, что за денек, а? Вот вам и изгибы реальности…
Я молча щелкнул пальцами, уничтожая морока, лежащего далеко внизу на каменных плитах, и превращая его в безобидную заготовку. Унюхав магию, Юлиусы Хитрые тут же активизировались и в очередной раз плавно полетели по накатанной траектории из уже несуществующей башни вниз, словно кучи осенних листьев. Моя копия попыталась было возмущенно вздернуть подбородок и пролаять что-то про «мрачные тучи, переместившиеся из области низкого давления в область…», но была злодейски отправлена следом. Последним щелчком я надел на разбившиеся заготовки невидимость.
– Приношу извинения,– буркнул я.– Надеюсь, никто не споткнется. Как говорится, из ниоткуда пришли, в никуда и ушли. Как цыгане. Итак, претендентов на наследство осталось лишь трое. Причем именно в тот момент, когда каждого защищает замок и предпринимать попытки покушения бессмысленно. Смешно. Как там сказал куратор? Мы ресницы, ногти, зубы и ферменты его сиятельства Замка? Лично я сейчас чувствую себя очень больным зубом, который давно пора удалить. На базу. Третий, по всем признакам, классический глист– все жрет и жрет.
– Попрошу! – возмутился толстяк.
– Да ладно тебе… Чем бы заняться? Детка, хватит дуться, лучше расскажи свежие замковые новости. Кроме непристойных предложений мороки натворили что-то еще?
– Да! Они меня заставили драить чужие спальни! При свидетелях! – возмущенно проорала красавица, потрясая в воздухе метелкой с обкусанным кончиком и заставляя тем самым только что приземлившиеся перышки снова взмыть в воздух.– Меня!
– Не вижу криминала,– рассеянно улыбнулся я.– Ты служанка. Мы с Третьим вроде как родня покойному хозяину, а по законам горского гостеприимства поделиться личным имуществом с родными есть дело вполне обычное.
– Имуществом?! – взревела Вторая и, вскочив с дивана, направилась ко мне с лысой метелкой наперевес и таким выражением лица, что я поспешил укрыться за широкой спиной друга.
– Это шутка,– объяснил Третий, ловя нашу красавицу в медвежьи объятия и деликатно отбирая у нее импровизированное оружие.– Давай сюда. Уборочный инвентарь дамам не игрушка.
Коротко рыкнув, Вторая обиженно уселась в кресло и с ненавистью уставилась на меня.
– Напрасно злишься,– вздохнул я.
– Скажи спасибо Третьему, что удержал меня, а то бы я… ух! Я тебе эти слова никогда не прощу! Это была жестокая и унизительная шутка!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
