— Это та большая металлическая конструкция на опорах?
Я кивнула. Супруг закатил глаза.
— Эмбер, она выглядит не надежно!
— Ты боишься?
— Конечно нет.
— А чего стоишь? — Я попятилась, отходя от командующего, — Я знаю один секрет. Там нас не увидят ни люди, ни скаты. Ты понимаешь?
— Не увидит никто? — Прищурился парень.
— Ага. Только если ты и дальше будешь стоять как статуя, я могу и передумать!
— Вот уж нет!
Адам в пару шагов нагнал меня, поднял на руки и опустил, когда я стала шутливо бить его по плечам. Мы ускорились вперед, вдоль улиц. Время подходило, а я хотела провести свой, быть может, последний романтический вечер. Я хотела запомнить этот мирный вечер навсегда.
К хранилищу вела основная дорога, но я пошла по другой. Это была тропинка, по которой мы бегали еще детьми. Здесь каждый камешек родной и в каждой крупице история. И проходя здесь с Адамом, я будто знакомила его с моими родными. С Нэн, мамой, папой, с прошлым, безвозвратно ушедшим. И я чувствовала себя счастливой.
— Вот тут, — я подвела блондина к металлической лестнице и слегка сдернула ее вниз, — Все еще рабочая.
— Для чего она?
— Обычно для починки. Пшеницу туда засыпают через специальные отсеки. Потому я и облюбовала это место. Внутри есть помещение и над ним сдвигаемый в сторону шлюз. Я покажу, помоги мне подняться.
Адам подхватил меня за талию и поднял выше. Я зацепилась руками и встала на первую ступень. Лестница крепко держалась.
— Забирайся за мной!
До люка нужно было преодолеть метров восемь. Сейчас кажется не так много, а в детстве я воображала, что забираюсь в космический корабль, который отправится обратно на Землю. Хорошо быть ребенком!
Люк был на прежнем месте, без замка, я подняла его наверх и нырнула в небольшой проем, а вскоре забрался и Адам. Он казался таким большим, что занял собой большую часть маленькой комнатки. Несмотря на ее размеры, потолок был еще метров на пять выше нас. Помещение напоминало вытянутое яйцо изнутри.
— Это и есть твоя тайная комната?
— Мой форпост! — гордо заявила я, выискивая нужный рычаг, — Вуаля!
Верхняя часть конструкции и грохотом поехала в сторону, обнажая сине-оранжевое небо. Несмотря на приближение заката, звезды и огни станций мерцали ярче обычного.
Мягкий свет упал на лицо Адама, отражаясь блеском в его небесно-голубых глазах. Кожа военного белая, ровная, а изгибы шрамов придавали образу загадочности. Я давно не разглядывала супруга, забыла каково это на какое-то время забыть о проблемах и любить. Любить наивно и чисто, как могут только дети. Любить глазами, как любят девчонки.
— Эмбер? — Адам посмотрел на меня и протянул руку, — Иди ко мне?
— Здесь везде пшеница, — я наклонилась и сняла с себя обувь, оставаясь босой, — Вместо ковра.
Военный подошел ближе. Он приложил свою ладонь к моей щеке.
— Ты прекрасна.
Я запустила руку в его волосы пшеничного цвета, мягко путаясь в волосах и тонула в блеске глаз любимого мужчины. Отчего-то сердце стучало так, будто мы никогда не были вместе, будто впервые хочу почувствовать вкус его губ.
— Поцелуй меня, Адам…
Мимолетная улыбка, взгляд с истомой и вот его руки крепко обняли меня, а горячие губы жадно прижимались к моим. Я даже оступилась, покоряясь дурману страсти и сама потянула наверх кофту военного, с удовольствием обняв его обнаженную спину. Военный целовал мои губы, шею, грудь. Я сама не поняла, как оказалась на пшенице, без одежды, сгорая от любви супружеского единения. Здесь и сейчас я отдалась своим чувствам вновь, получая в полное владение любовь белого волка. И он изголодался. Очень.
А потом долго молчал, прижимая меня к груди и нежно-нежно поглаживая волосы. Небо перед нашими глазами стало лиловым. Пахло пряной травой и свежестью. Я нежно очерчивала пальцами контуры выступающий мышц на плече военного. Кожа покрывалась мурашками…
— Как жаль, что мы не проводим так каждую ночь, — прошептала я в губы любимому. Он прижал меня к себе теснее. Наши обнаженные тела слились с цветом заката, — Адам, мы прокляты?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— За дар так любить, я готов быть проклятым, — усмехнулся командующий, — Пусть у нас будет еще несколько маленьких проклятий, которые будут бегать по дому и отравлять нам жизнь громким смехом.
— Все шутишь?
Он положил руку на мой живот и так серьезно сказал, — Нет. Я готов ко всему, только бы ты была со мной. Ты и наши дети.
— И сколько бы ты хотел?
— Сколько сможешь подарить. Я готов к четверым!
— С ума сошел? — Рассмеялась я, закрывая лицо ладонями, — Я не справлюсь с таким количеством малышей!
Мы смеялись, обнимались, шутили о детях. А потом супруг поднялся, надел на себя штаны и я успела накинуть тунику. Мы поднялись на самый верх, устроились на последней ступени лестницы. Прежде Адам никогда не видел лиловых закатов. И он не смог сдержать чувств, наблюдая за тем, как гаснет искра нашего дня. Он выпрямился в полный рост, расставив руки в стороны. У меня сердце в пятки от страха убежало, я даже схватилась рукой за его ногу, как будто это помогло бы удержаться. А после он потянул меня к себе, прижал к обнаженной груди и впился в губы поцелуем. Это был лучший вечер. Самый прекрасный… К базе мы возвращались по темноте, в обнимку и босиком по холодному песку. Адам все время улыбался. Он смотрел на меня с теплом, безумно влюбленными глазами. Отец моего ребенка.
Глава 31. Темный волк
Я не могу снова привязаться, не могу поддаться ежеминутному желанию быть с девушкой, мечтать о семье. Это не для меня. Проверено с Эмбер. Много времени ушло, прежде чем я смирился и вот опять. Но не она, а другая не дает спать по ночам. Точнее, последние пару ночей.
Я думаю о ней постоянно, представляю ее губы, как прикасаюсь к ее бархатной коже, как согреваюсь под тонким одеялом, сплетая наши ноги. Она прекрасна, и она воинственна. Везет мне на девушек с характером.
— Эбен, — прошептала девушка, прижимаясь ко мне крепче, — Куда ты несешь меня? Я не попрощалась.
— Ты уснула. Я попрощался за тебя.
У меня голос застрял в горле и выдал хрип. Я волновался, все думал о том, как уложу ее в постель, и она… Дальше даже думать не мог. Как устоять?
— Я тяжелая.
— Прекрати!
Игнорируя лифт, я спустился по лестнице и уверено направился к ее блоку. Все уже спали, в коридорах полный штиль. Эхом разлетались шаги от тяжелой лекарской обуви. У самой двери я попросит Миту приложить запястье, прозвенел тихий электронный замок, и я внес девушку внутрь. Загорелось автоматическое освещение в коридоре, но я прошел дальше в слабоосвещенную комнату, заботливо опустив сонную брюнетку на кровать. И она это сделала, схватила за ворот и потянулась к губам. От этого голова пошла кругом, а руки сами подхватили тонкую талию. Желание отбивало пульсом, а я с силой зажмурил глаза, пробуждая в себе остатки дремлющего рассудка.
— Мита, подожди, нам нельзя, — я пытался оторваться от ее губ, пытался игнорировать изящное манящее тело и аромат волос, я пытался.
— Я не против, если это случится всего раз, — шептала она, сводя с ума, — Не против, потому что никогда такого не чувствовала. Хотя бы раз, позволь мне насладится любовью.
— Всего раз?
Как вышло, что она уже подо мной? Где моя кофта и почему такой дурман вокруг нас? Страсть застлала глаза, но ее слова охладили пыл. Я провел пальцем по ее губам, наслаждаясь их аккуратным четким изгибом.
— Я бы взял тебя всю без остатка. Взял и никогда никому не отдал, глупая.
Она покраснела и засмущалась. Из уверенной и твердой как камень, стала мягкой и податливой. И я не смог устоять. Склонился над ней, сгребая всю под себя и предался страсти. От голода по женскому телу, от сладости любви и громких ударов сердца, между нами трещала одежда, а затем комната наполнилась музыкой стонов близости.
Ночь. Все стихло, оставив лишь звук размеренного дыхания девы на моей груди. Мита сразу уснула, а я еще долго смотрел на тонкое запястье девушки с черным кодом из прошлого. Завтра я избавлю ее от напоминания о прошлом.
