Я узнал это существо с первого взгляда — Троодон, долгое время считавшийся наиболее смышлёным динозавром, плотоядный ящер, вооружённый не только режущими когтями и острыми, словно лезвия, зубами, но также чуткими охотничьими инстинктами и, возможно, хитростью. Хотя самые полные скелеты происходят из эпохи за пять и более миллионов лет до нынешней, ископаемые зубы троодонов находят во всех слоях вплоть до окончания мелового периода. Этот экземпляр был для троодона великоват, но форма черепа не оставляла сомнений.
Кликс уже вскинул слоновоё ружьё, уперев деревянный приклад в плечо. Я не думаю, чтобы он имел намерение стрелять, если только животное не нападёт, однако ствол был нацелен и палец лежал на спуске. Внезапно он дернулся вперёд. Ружье разрядилось, не попав в цель, эхо выстрела вспугнуло стаю золотистых птиц и меньшее число покрытых белым мехом птерозавров. Второй троодон, подкравшись сзади, лягнул Кликса в поясницу, его узкие когти разодрали материал его рубашки цвета хаки. Из кустов появились ещё два троодона. Они торопливо переминались с одной ноги на другую для сохранения равновесия, что делало их похожими на босых мальчишек на горячем асфальте. Кликс перекатился, отчаянно пытаясь дотянуться до ружья. Трёхпалая нога ударила его в грудь и прижала к земле. Динозавр издал протяжное шипение, забрызгав его слюной.
Я кинулся к Кликсу, подбежал к нему с левой стороны и железным носком своего тяжёлого ботинка изо всех сил пнул зверюгу в самый центр его жёлтого брюха. Мой удар не оставил на мускулистом поджаром животе никакого следа, однако, к моему изумлению, опрокинул тварь на землю. Весу в ней было от силы тридцать килограмм, а низкая гравитация придала мне сил. Кликс, освобождённый от троодона, снова потянулся к ружью, царапая пальцами землю.
Троодон, которого я пнул, обратился теперь ко мне. Я вытянул руки перед собой, пытаясь сжать его тощее горло. Его руки метнулись вперёд в почти неразличимом броске, и мои запястья оказались зажаты в хватке его когтистых пальцев. Я выгнул спину, как танцор лимбо, в попытке уклониться от щёлкающих на конце гибкой шеи челюстей. Конституция этой твари явно не предполагала силовой борьбы против существа вдвое тяжелее и мускулами пусть не атлета, но предназначенными для жизни при вдвое большей гравитации. Я продержался добрых пятнадцать секунд.
Не отпуская моих рук, троодон присел, согнув свои мощные задние конечности, и резко оттолкнулся от жирной лесной почвы. Сила этого толчка опрокинула меня, и я грохнулся оземь, чувствуя, как мелкие камешки впиваются мне в хребет. Распластавшись над моим телом, чудовище выгнуло шею, широко раскрыло безгубую пасть, полную зубов-кинжалов, и…
Бдыщь!
Кикс отыскал своё слоновое ружьё и нажал на спуск. Пуля ударила моего обидчика в плечо и оторвала ему голову вместе с шеей; они взлетели высоко в небо. Двойной фонтан дымящейся крови ударил из разорванных сонных артерий. Более не уравновешенное, его тело завалилось вперёд, и рана, оставшаяся на месте оторванной головы, ткнулась мне прямо в лицо. Я в отвращении откатился в сторону; земля облепила измазанное в крови динозавра лицо.
Кликс выцеливал второго троодона, когда остальные два накинулись на него с противоположных сторон. Один, балансируя на левой ноге, взмахнул правой. Загнутые когти сомкнулись на стволе ружья. Используя как точку опоры свой длинный негнущийся хвост, динозавр вывернул ружьё у Кликса из рук и отбросил его в кусты. Он и его партнёр синхронно прыгнули на Кликса, прижимая его к земле.
Оставшийся троодон в пяти метрах от меня присел, согнув свои узкие ноги практически пополам. Я уже поднялся на колени, когда он прыгнул; удар вышиб из меня дух. Чудовище стояло надо мной, его руки выгибались, как знаки «меньше» и «больше». Они потянулись вперёд, и серповидные когти обхватили мою голову с боков. Если бы я пошевелил головой, эти когти вспороли бы мне лицо и вырвали бы глаза. Я впервые за всю свою жизнь ощутил близость смерти. Паника охватила меня, как севший после стирки свитер, сжимая грудь и не давая дышать. Подсыхающая кровь на щеках начала трескаться, когда моё лицо начало искажаться в последнем предсмертном крике.
Но смерть не пришла.
Что-то случилось с троодоном. Кончик его морды задёргался, лицо перекосила судорога, а потом, к моему изумлению, из близко сидящих ноздрей динозавра начала сочиться небесно-голубое, слегка фосфоресцирующее желе. Я смотрел в ужасе, не в силах пошевелиться, думая, у ящера, возможно, возникла аллергическая реакция на мою биохимию из двадцать первого столетия. Я ждал, что он сейчас чихнёт, и от сотрясения тела его когтистые лапы непроизвольно сожмутся на моей голове.
Но вместо этого желе начало сочиться из орбит выпученных глаз, медленно стекая вдоль контуров его морды. Бисеринки густой слизи также начали появляться примерно посередине длинной морды, над преорбитальными отверстиями — большими дырами по сторонам черепа динозавров. Зверюга смотрела на меня, повернув морду вертикально вниз, так что желе потихоньку стекало к её кончику и собиралось там в единый вязкий комок.
Эта масса продолжала расти, выделяясь из головы динозавра, пока на кончике его морды не образовался шар размером с бейсбольный мяч. Он свисал ниже и ниже, приобрёл каплевидную форму, и, наконец, ужасный, поблёскивающий и подрагивающий комок оторвался от носа динозавра и шлёпнулся мне на лицо с мягким, теплым, влажным всплеском.
Я зажмурил глаза за мгновение до удара желейного комка, но я ощущал его у себя на лице, чувствовал, как он растекается по прядям моей бороды, как давит на щёки, прижимает веки. Масса пульсировала и колебалась, словно ощупывая моё лицо. Внезапно она потекла ко мне в ноздри, а потом, через секунду, сквозь носовые хрящи. Я почувствовал, как заложило нос, словно при жестокой простуде. Масса внутри носовых путей проникала дальше, внутрь головы. Я почувствовал давление на виски и болезненное ощущение в изгибах ушных каналов. Звуки окружающего леса стали звучать глуше, и когда желе облепило мои барабанные перепонки, утихли совсем. Теперь я слышал лишь учащённое биение собственного сердца.
Внезапно в правом глазу возникла голубая вспышка, потом такая же в левом. Фосфоресцирующая слизь проникла сквозь мои зажмуренные веки и теперь текла по поверхности глазных яблок. Мои лёгкие горели, требуя вдохнуть, но я подавлял этот рефлекс, боясь открыть рот.
А потом, к счастью, мне дали передышку — по крайней мере, я так подумал. Серповидные когти троодона, что удерживали мою голову, убрались. Я ждал удара, который располосует мне лицо. Пять секунд. Десять. Я осмелился приоткрыть один глаз, после чего в изумлении распахнул оба. Динозавр метровыми шагами мирно ковылял прочь. Он остановился, повернулся; его негнущийся хвост описал широкую дугу. Похожие на кошачьи глаза ящера сфокусировались на мне, но в потухшем их взгляде не было ни злобы, ни неистовства, ни коварства. Каждые несколько секунд ящер переступал с ноги на ногу, восстанавливая равновесие. Я поднёс руки к лицу, чтобы вытереть голубую слизь, но не обнаружил на лице ничего, кроме чешуек засохшей крови, которой окатил меня обезглавленный Кликсом троодон.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
