Папа говорил, что он не ездил на каникулы даже домой, а оставался все время в корпусе.
Милый Лева, хочу с тобой посоветоваться, видно болтаться мне на свете осталось, увы! недолго. Нельзя ли меня, так же, как Макса, символически поместить со всем нашим семейством? Вместе с Ириной???
Ю.Б. Софиев, 1899 — (Юрий Софиев, поэт, литератор, художник-график, научный иллюстратор с 1955 по 1974 гг. в Институте Зоологии Академии Наук Каз. ССР. Алма-Ата).
Подумай об этом? Умру в Алма-Ате, лежать буду в своей родной земле, К сожалению, это не Русса и Горький и не Ленинград. Для меня это СССР, я никогда не был националистом и это дело всегда здорово ненавидел.
Ну вот, пора кончать. Целую вас крепко. Любящий вас Юрий.
2.
(Письмо П.Л.Вайншенкер, биографу А.Ладинского, в Москву — Н.Ч.)
Милая и дорогая моя Полина Львовна!
Вы уж думали, что я отошел в другой мир и потому не пишу Вам. Нет! Я кое-как еще жив, но чувствую себя отвратительно.
Я переменил адрес. Меня устроили в Дом престарелых, и почти все время лежу в постели, так как ходить почти не могу — болят ноги и все время я падаю.
Как Вы живете? Что поделываете? Все работаете в музее?
У меня так плохо с головой, что я совсем стал безмолвным. Совсем не могу окончить воспоминания о Голенищеве-Кутузове, который умер в Москве, о Алексее Дуракове, который был убит в Югославии, Сопротивленец, он награжден орденом Сов. Правительством. Мои лучшие друзья молодости и всей жизни. Напечатать мог бы в «Голосе Родины», там напечатаны несколько моих статей, «Издательство Советского Комитета по налаживанию связей (культурных) с зарубежными Соотечественниками», находится в Москве, Харитоньевский переулок 10, они меня нашли через Сосинского, тоже мой приятель по Парижу и Москве.
Еще раз большущее Вам спасибо за Бунина.
Простите меня, нужно кончать, приносят ужин.
Всего Вам хорошего. Может быть напишите, как Вы живете? К сожалению, я теперь, знаю это, людям в тягость. Простите меня, дорогая Полина Львовна.
Искренне и сердечно преданный …
3.
(Письмо Раисе Миллер, подруге Ю.С., — Н.Ч.)
Родная моя Рая!
Спасибо тебе за письмо. Ты должна получить письмо, написанное Любой. Оно уже было в Эрмоне, но вернулось ко мне, т. к. (…)
Ты, вероятно, поняла, почему я вложил старый конверт в новый. Чтобы ты увидела, что письмо уже было в Эрмоне. Адрес писала Люба и ошиблась.
Ну как же ты живешь, родная? Я ношу себя отвратительно! Пиши, пожалуйста, жду с нетерпением твоих писем.
Ирина Владимировна (Братус, жила в Ленинграде — Н.Ч.) очень мила. Послала мне в посылке сладости и даже на Институт небольшие деньги на разные покупки.
Написала, что это присылают мои старорусские друзья, но мне ужасно неудобно, подозреваю, что старорусские друзья это она сама.
Купить машинку не могу, потому что она стоит больше 100 рублей, а мне в моем Доме дают в месяц 10 из моей пенсии (66 рублей 60 коп.) Это все мои деньги. Да ведь я на всем готовом! Кормят вполне прилично! Конечно, это не дома. В комнате нас двое, правда, старик довольно противный, совершенно глухой! Так что я, вероятно, совершенно разучусь говорить, т. к. все время молчу.
Ну, вот, родная, пора кончать. Сердечный привет всем твоим. Как же ты будешь жить дальше?
Пиши мне обо всем. Крепко целую тебя, любящий тебя…
(Адрес Дома престарелых: Алма-Ата, ул. Каблукова, 119 «а», комната 94. Была и комната 40. — Н.Ч.).
