class="p1">- Помнишь моё пребывание на Анатрее?
Воспоминание о произошедшем само по себе вызвало у Майр улыбку.
- Конечно. Ты преподнёс мне на блюдечке кусочек её сознания.
- Вот и ответ. Не нужно тянуться к чему-то, если это часть тебя.
Лицо Госпожи выдало её разочарование в озвученной идее.
- Если бы у моего трона показался бог, которого контролирует Рельм я бы знала. Дакиус был там не раз.
- Ты говоришь про здоровенный молот. Я – про крошечную иглу.
- Объясни, - потребовала Майр.
- Этому меня научил Анзор, точнее, тогда он ещё был Тёмным. Когда он перехватывал контроль над телом и бросал меня в какую-нибудь западню я был готов к этому. Когда моя личность снова брала вверх, разбуженная инстинктами самосохранения я знал, что делать. Намного страшнее дело обстояли до этого. Когда я не знал о существовании Тёмного, не мог отличить его шепот от собственных мыслей. Он был молод и стремился завладеть телом. Тем самым он себя и раскрыл. Если бы Тёмный осознавал какую власть ему дает моё незнание о его существовании мы бы сейчас не разговаривали.
Четверо его слушателей ничего не говорили, представляя себе подобную ситуацию. Гарлион не выдержал и поёжился.
- Ты считаешь такое возможно?
- Я почти в этом уверен. Когда Рельм забрала их души я услышал крик. Крик того, кто осознал, что сделка частью которой он стал была лишь иллюзией, скрывающей давно наброшенный рабский ошейник. Ярость и печаль от осознания собственной глупости наполняли этот крик. Древние боги кажутся смертным чем-то монументальным. Всегда невозмутимые, всегда спокойные. Обилие опыта делает сложной задачей вызвать у них эмоции. Но когда что-то их вызывает они действуют под наплывом чувств точно также, как и смертные. Я легко могу представить, как это было. Дакиус, Первый Меч Империи, но первый лишь номинально, ведь есть кто-то с кем он не скрещивал клинки. Тот, чья репутация и слава настолько безупречны и монументальны, что даже сам факт их существования ставит титул Дакиуса под сомнение.
- Оверон. Мой Мастер Войны, - Госпожа быстро опознала своего самого преданного воина.
- А теперь представьте его очередной триумф. Тяжелую победу над врагом столь неумолимым и чудовищным, что даже просто выстоять перед его лицом – есть невероятная победа. Тогда она впервые нашептала ему в ухо кроткую, едва уловимую мысль о зависти. Семя посажено, осталось лишь время от времени поливать его, ждать пока оно вырастет, превратиться в неприязнь, а затем в ненависть, что раскинется на других, тех кто не видит того же, что и он сам, что он лучше. Тогда в его голове промелькнет желание встать на сторону кого-то, кто оценит его заслуги по достоинству, кто даст ему теперь уже столь желанный, новый титул. И в следующий момент его слабости, предложение прозвучит уже в реальности, когда он будет готов на него согласиться.
Элим все это время смотревший куда-то внутрь себя, поднял голову и встретился взглядом с Майр.
- Такое ты бы тоже заметила?
Госпожа ничего ему не ответила, глубоко погрузившись в собственные мысли. Слова Поглотителя были такими сильными, такими правдивыми, что она не могла отбросить эту идею пусть она и ставила под сомнение преданность всех её слуг.
- Так и было, - сказал ошеломленный Гарлион, - так оно все и было. Когда ты рассказал об этом, все стало очевидно. Дакиус шел по озвученному тобой пути на протяжении многих циклов.
- Или же ты видишь то, что хочешь видеть, - подал голос Первый Убийца, - но должен признать, слова Поглотителя действительно выглядят… правдоподобно.
Майр встала. Земля под Балигором уплотнилась, превратилась в каменную плиту и подняла тело раненого бога.
- Гарлион, ты собрал останки экипажа Крушителя Преград?
- Да, Госпожа.
- Забери их. Мы устроим похоронную службу по дороге в мой Дворец.
Гарлион сию же секунду исчез из виду. Майр качнула рукой, и каменная плита перекочевала к Элиму. Та слегка вздрогнула, когда поддержка Майр исчезла, замененная на силу человека.
- Ты ведь знаешь, что на твоего брата напали, верно?
- Конечно. Сейчас он на карантине. Но его рассказ меня встревожил. Не знал, что среди орды Анатреи есть уцелевшие души.
- Они появляются редко. Только в самые важные моменты. Рельм старается их беречь. Что заставляет задаваться вопросом, от чего же они появились сегодня?
- Видимо она посчитала меня достаточно мощной угрозой после того, как Дакиус не смог меня убить. А мой брат – главный рычаг давления на меня.
- Я помню, - сказала Майр и Элим уловил в этой короткой фразе все доступные скрытые смыслы, - Оверон появился вовремя и уничтожил нападавших.
- Он так и сказал?
- Да. А твой брат сказал тебе нечто иное? – спросила Майр не оборачиваясь. Она уже шла в сторону выхода из долины.
- Анзор сказал одного Оверон не убил.
- Если один сбежал это не так страшно. Оверон знает, кем для тебя является Анзор. Его безопасность – куда важнее чем один сбежавший полубог.
- Анзору так не показалось. Он сказал, что Мастер Войны скорее дал тому уйти.
- Анзор талантливый мальчик, но Оверон – мой Мастер Войны. Раз он позволил тому воину скрыться, значит он считал, что есть другая угроза.
- Того воина звали Эрун.
Услышав имя, Майр замерла на месте. Вся та беспечность, с которой она отвечала на вопросы Элима улетучилась. Теперь человек чувствовал, как Госпожа заволновалась.
- Анзор в этом уверен?
- Так к этому воину обращались другие нападавшие. И именно его Оверон отпустил.
- Убийца.
- Да, Госпожа, - с готовностью отозвался древний бог.
- Я отправляюсь на Анатрею. Ты и Гарлион сопроводите Поглотителя и Крушитель Преград во Дворец. При малейшей опасности разрешаю тебе убить любого без предупреждения.
- Слушаюсь.
Пространство вокруг Майр задрожало. Синий свет, мелькающим пламенем окружил фигуру Госпожи. Когда он исчез её уже не было. Элим не смог обнаружить её следов как в подземелье, так и на поверхности планеты на которой они находились.
- Эрун. Я чувствую, имя привязано к Оверону. Кто он такой?
- Его единственный сын. И я даже не знаю, что хуже: то, что его душа принадлежит Рельм или то,
