— За что?
— Так надо! — вновь произнес Харон. — Не бойся, я верну тебя обратно! А сейчас…
Лодочник улегся на землю рядом с трупом Дубова, и закрыл глаза. Через секунду рядом с духом Прохора стоял эфемерный двойник перевозчика.
— Иди к воротам!
Когда до распахнутых створок оставалось метров десять, невидимый вихрь подхватил бестелесные души и кинул их в черный провал ворот.
* * *
Черный вихрь, подхвативший легковесные души, выкинул их по ту сторону ворот. На неискушенный взгляд Прохора, окружающий пейзаж не сильно отличался от некоторых мест Аида. Мрачная серая равнина, серые тучи, серая пыль. Нет, в отличие от царства мертвых, Тартар не казался мрачным, он просто был каким-то блеклым, потерявшим краски. Словно рисунок, выполненный грифельным карандашом.
— Куда дальше? — спросил Прохор.
— Доверься кадуцею, — последовал ответ, — он приведет нас к хозяину!
— Знать бы только к какому хозяину он нас доставит, — засомневался Прохор.
— Об этом я как-то не подумал, — сознался Харон. — Ведь Кронос тоже где-то здесь. Будем надеяться на лучшее. Куда нам?
— Вроде туда, — нерешительно произнес Дубов, — вдоль вот этой каменной гряды.
Паря в воздухе, души стремительно планировали над пыльной равниной.
— Харон, а что такое Тартар? — спросил Прохор.
— А хрен его знает! — честно ответил лодочник. — Если тебя интересует мое мнение, то я считаю его одним из множества вероятных миров, созданных Единым. Только со специфическими свойствами. Если свойство Аида — пластичность, то Тартар — своеобразная мышеловка. Попавшему сюда очень трудно найти обратную дорогу. Нужен хороший якорь. В нашем случае — это неразрывная связь души с бренной плотью. Ты чувствуешь её?
— Да, — неожиданно удивился Прохор.
— Я постарался усилить эту связь, потому, как тело твое мертво! Я, например, слышу даже то, о чем разговаривают наши оставленные подле ворот друзья. При определенной тренировке ты тоже сможешь впадать в транс и покидать тело, которое будет оставаться живым. Если все получится, я научу тебя этой хитрости.
— Ты только постарайся меня засунуть обратно в тело, а остальное уже как-то мало интересует!
Лодочник рассмеялся и, прибавив скорость, улетел вперед. Немного помедлив, Прохор кинулся вдогонку, полностью отдаваясь изумительному чувству полета. Вскоре Прохор почувствовал непреодолимое желание отклониться от первоначального направления, о чем он сказал Харону. Старик согласно кивнул. Они свернули с прежнего пути и полетели вдоль большой расщелины, расколовшей черные горы.
— О, — вдруг воскликнул Харон, останавливаясь, — старый знакомец!
Прохор посмотрел в том же направлении: по пологой горе, толкая перед собой увесистый круглый камень, двигался вверх обнаженный мужчина. Мощные мышцы перекатывались под блестящей от пота коже.
Это Сизиф, — без труда опознал мужчину Прохор, — наверное, самый известный Тартарский сиделец. Его имя знакомо даже детям.
— Да, — согласился Харон, — большой был хитрец! За что и поплатился… Смотри, смотри, сейчас сорвется!
Возле самой вершины горы камень неожиданно вырвался из рук Сизифа и, набирая скорость, помчался вниз, дробя в крошку камни поменьше.
— Неужели он будет мучиться вечно? — спросил Прохор.
— Насчет вечности не скажу, но мучиться ему еще долго — отменить свое проклятие может только сам Зевс. А раз он этого не сделал, даже находясь в Тартаре, значит, не сделает уже никогда! И ведь таких страдальцев здесь хватает: где-то недалече крутится прикованный к огненному колесу Иксион, несут расплату за свои злодеяния данаиды, мучается жаждой и голодом Тантал, рядом с ним терпит вечную муку великан Титий — его плоть терзают вечно голодные грифы. Если повезет, я покажу тебе привязанных змеями к колонне Алоадов. Здесь, — призрак Харона раскинул в стороны руки, — те, кто в седой древности своими руками творил историю. — Так, куда дальше, — неожиданно вспомнил о своей миссии старец.
— Пока продолжаем двигаться вдоль ущелья, — не задумываясь, ответил Дубов. — А там посмотрим…
— Только смотри, не прозевай позыв! — предупредил старик. — Мои силы тают — мне все труднее удерживать связь с телом.
— А что случится, если она оборвется?
— Я умру, — спокойно ответил старец, — а ты в одиночку не сможешь преодолеть барьер между мирами. Мы останемся здесь навсегда неприкаянными духами, если кто-нибудь не пожелает вытащить нас отсюда. Но, насколько я знаю, таких желающих нет.
— Слушай, старина, давно хотел тебя спросить… Ведь ты прожил не одну тысячу лет… Как тебе удается… — Дубов с трудом подбирал слова, — я за сотню лет так вымотался, что уже и не знаю…
— А ты не парься, — Харон понял, что хотел сказать Прохор, — просто живи, наслаждайся каждым моментом, каждым днем! Даже в Аиде и Тартаре можно существовать! Вспомни того бедолагу на берегу Флегетона…
Прохор летел, молча обдумывая слова перевозчика, а Харон продолжал наставлять молодого напарника:
— Не позволяй себе лениться! Лень и скука — самое страшное. Боги проиграли Мирддину только потому, что разленились. У них не было достойного соперника… А когда он появился, они попросту его недооценили. Найди дело по душе и отдайся ему полностью. Нельзя вечно бить баклуши, даже если этого очень хочется. Ты думаешь, почему я в такой форме? Я работал всю свою жизнь! Без отпусков и отгулов, без выходных…
— Нам нужно перевалить через эту гору, — вдруг встрепенулся Прохор. — Я чувствую, там что-то есть!
Харон резко взмыл вверх, Дубов за ним едва поспевал. Не прошло и пяти минут, как горный кряж остался далеко внизу. Лодочник камнем пошел вниз. Прохор, раскинув руки подобно большой птице, планировал следом за проводником. Они приземлились в небольшой долине, окруженной со всех сторон горной грядой. В центре долины виднелось некое сооружение: высокие мраморные колонны, теряющиеся в грозовых облаках, расположились кругом. Что располагалось внутри этого круга, рассмотреть было невозможно.
— Подлетим поближе? — спросил Прохор.
— Летим, — согласился лодочник, и взмыл в воздух.
Колонны стремительно приближались. Прохор невольно залюбовался ими, таких величественных сооружений он не встречал даже в Аиде.
— Это дело рук титанов, — мгновенно определил Харон. — Только им под силу было создать такое чудо.
Призраки с ходу влетели в очерченный колоннами круг и остановились. В центре поляны, на небольшом возвышении полыхал огонь. Вокруг него в массивных каменных креслах величаво восседали люди и великаны. На их неподвижных лицах словно вырубленных из камня, не отражались эмоции. Лишь в широко открытых немигающих глазах отражалось пламя негасимого колдовского огня.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
