class="p1">Спасибо вам за все!
Эпилог
Четыре года спустя, Нью-Йорк
— Пеленать Семочку не надо, Верочка. Вот когда Марик был маленький, мы тогда еще пеленали детишек, и то только на ночь, да и свободно достаточно. Я ничего не умела, когда он родился. Меня учила моя мама, бабушка Марика.
Роза Львовна Фридман с момента рождения нашего сына сразу взяла ситуацию под жесткий контроль. Иногда мне кажется, что свекровь считает, будто это она родила Семена, а не я. К счастью, наши представления о том, как воспитывать ребенка, счастливым образом совпали. И мне не приходится вести войны со свекровью. Мы даже подружились с Розой Львовной, хотя я ее побаивалась поначалу.
— Марик у меня тоже очень плохо спал первый год, — она снова окунулась в воспоминания. Но благодаря ей я столько всего интересного знаю о своем муже! Уверена, Марк о себе знает намного меньше. — Что-то постоянно бормотал — видимо, уже тогда готовился читать лекции. Я тоже думала, что, раз такой богатырь родился, должен быть спокойный. Куда там! Но ничего. Сейчас, как видишь, Верочка, вроде успокоился.
— Вижу, Роза Львовна. — Смотрю на сына, который уже тихонько спит в кроватке и не догадывается, какие разговоры рядом с ним ведутся. Хотя я уже заметила: каждый раз, когда свекровь к нам приходит, Сеня моментально успокаивается.
— У Семочки хватает ползунков? У тебя достаточно молока? Когда кормишь ребенка, постарайся быть радостной и улыбаться: малыши всегда чувствуют настроение матери. Ты уже знаешь, куда Семочка будет поступать? Нет, я не говорю, что мама должна решать за ребенка, пусть сам решает, но хорошее образование — очень важно. Надеюсь, Семочка будет такой же умный, как его папа, и такой красивый, как его мама. Как он похож на тебя, Верочка, практически одно лицо!
— Спасибо, Роза Львовна. — В разговорах со свекровью я полностью переняла манеру Марка — всегда соглашаться, когда появляется возможность вставить слово.
— Мне-то за что? Мальчики, кстати, всегда больше похожи на мам, вот и Марик тоже весь в маму. Ты молодец, что родила легко. Я тоже легко рожала. Помню, как будто вчера было. Сразу знала, что будет мальчик. И у вас с Мариком — тоже. А знаешь, кто подобрал вашему мальчику имя?
— Марк предложил. Я согласилась.
— А кто Марку предложил, как ты думаешь?
Почему-то я даже не сомневалась.
— Ладно, Верочка, тебе пора идти. Не беспокойся за Семочку, я за ним присмотрю, а тебе тоже надо отдыхать. Беги, деточка. Молоко в холодильнике, если Семочка проснется?
— Да, Роза Львовна! — отвечаю свекрови уже в дверях. — Мы недалеко здесь встречаемся, через два часа точно буду дома.
— Да ты не торопись. Юленьке привет передавай от меня. Эх, жалко, что она сюда не придет, но я понимаю, вам вдвоем хочется поболтать, а? С Семочкой и со мной не очень-то и получится. Как там Полина Андреевна? Все лютует?
— Лютует, Роза Львовна. — Киваю. — Не всем так повезло со свекровью, как мне.
— Ой, деточка моя! — Мама Марка расплывается в такой счастливой и какой-то детской улыбке, что у меня даже сердце защемило от нежности. — И я тебя люблю!
Быстро выбегаю на улицу. Весна в Нью-Йорке совершенно восхитительна. Сама не ожидала, что не только полюблю всем сердцем этот город, но и легко, как-то само собой вольюсь в его сумасшедший и ни с чем не сравнимый ритм жизни. И это я, которая с трудом находила общий язык со сверстниками, кому было невозможно подойти к незнакомому человеку и спросить дорогу…
Сама не знаю, как так получилось, но все закружилось в бешеном темпе, едва мы приехали. Конечно же, Роза Львовна тут же взяла меня в оборот, по-другому и быть не могло, как я сейчас понимаю. Но тогда я еще боялась что-то сделать не так, только позже все страхи исчезли. Когда я сейчас смотрю на своего полугодовалого сына, я вижу себя в свои первые месяцы в NYC — с огромными удивленными глазами и огромной жаждой все узнать, потрогать, увидеть, почувствовать.
Английский, который в школе и в институте шел у меня через пень-колоду, здесь надо мной, наконец, смилостивился. А люди! Какие здесь люди! Одна Джесс чего стоит — мы познакомились, когда я начала учиться компьютерному дизайну. Впервые в жизни я училась тому, что мне действительно интересно. И в Нью-Йорке студенческая жизнь оказалась совсем не такой, как в Москве. Но это совсем другая история.
Юля Разумовская живет всего в трех кварталах от нашего дома, у нас с ней есть немало любимых местечек здесь. Вот сегодня договорились встретиться в ресторане здорового питания. Юлька, как бывшая спортсменка, адепт здорового образа жизни, а у меня сейчас других вариантов нет, пока Сеню кормлю.
Я опаздываю на пять минут, знаю, что она уже на месте. Если не появлюсь через три минуты, она начнет мне названивать.
— Привет! — Юля радостно машет мне, не слишком обращая внимание на сидящих вокруг людей.
Они с Яношем переехали сюда года два или три назад и теперь работают вместе с Марком. Они классные. Я их просто обожаю. С Юлей мы по-настоящему подружились.
— Привет-привет! Давно ждешь?
— Только подошла. Роза Львовна уже на боевом посту?
— Да! Еще и меня к тебе торопила. Давай что-нибудь закажем. Только съедобное.
— Святая женщина… Слушай, а с моей может посидеть? Или это совсем будет наглость?
Юлькиной принцессе уже годик, назвали Катериной. И это был скандал в семействе Разумовских. Юлька сразу перестала быть любимой снохой, потому что посмела назвать ребенка в честь своей бабушки, а не в честь Полины Андреевны, мамы Яноша. Обиды были такие, что даже Марку пришлось вмешаться и мирить молодых Разумовских со старшими. Но Юлька проявила характер, сказала, что Разумовским одной Полины хватает, двух древний род не вынесет и падет, как Римская империя. С тех пор со свекровью в состоянии холодной войны. Я думаю, они прошлой весной еще на три года продлили контракт с центром Марка, в том числе и чтобы в Европу не возвращаться.
— Вер, что думаешь? Можно, а? Или лучше у Марка спросить?
— Спроси, конечно. Но вряд ли часто сможет.
— Да мне раз в месяц, не чаще! — Юлька замахала руками. — Мне нравится, как она с Семеном управляется.
Юля с мужем
