Читаем без скачивания Пороги сновидения - Алексей Ксендзюк

В точке экстремума мы должны вновь иметь качественно иное единство, обогащенное знанием собственных частей. Чем может быть такое новое единство? Откровением, построенным на гениальном синтезе духовного, психологического, биологического, физико-энергетического знания. Подобно тому, как физики упорно ищут Единую теорию Поля, вершиной всего человеческого Познания может быть Единая Теория Человека и Мира, где «высшие» психические формы найдут сокровенные связи с «низшими», а осознанная Трансформация человеческого вида станет одним из многих ее «прикладных» разработок. Я вижу в нагуализме импульс, способный привести человеческое Познание к этому синтезу.

Конечно, это, как теперь говорят, весьма «амбициозная» задача — работать над проектом такого масштаба. Однако подобная задача плодотворна даже в том случае, если мы в ближайшее столетие не достигнем поставленной в конце пути Цели. Ибо в любом случае сама природа этого Пути содержит в себе океан знаний и непредсказуемых открытий. Разве может быть иначе, если мы выбрали тернистый маршрут, где придется все время искать новые знания и новые интерпретации, «сливающие» знание духовное и научное в единый непротиворечивый Гнозис.

Для дона Хуана нет сформулированной две тысячи лет назад «Воли Духа», на которую он ориентируется. Непостижимость Духа, как и положено, — абсолютна. Это динамичное взаимодействие меняющегося человека и недоступного пониманию универсального импульса. Как у Лао-цзы: «Дао, выраженное в словах, не есть Дао». Высшее Откровение происходит вне любых зафиксированных представлений, а его содержание обусловлено самостоятельно проделанной работой.

Три внимания и три тела. Итоги

Можно сказать, что внимание сновидения полностью подчинено совокупности перцептивных гипотез (если воспользоваться термином Р. Грегори), сотворенных стандартным человеком за тысячелетия биологической эволюции.

Переход из внимания сновидения ко второму вниманию происходит вместе с проникновением в осознание сигналов (пучков сигналов), которые вызывают настолько сильный диссонанс в отношении привычных перцептивных гипотез, что тональ вынужден перестраиваться и создавать новые «гипотезы». Продукт этих новых «гипотез», на первый взгляд, мало чем отличается от прежнего, ибо от воспринимателя ускользает, что сам принцип построения гипотезы («сборки восприятия») изменен.

Во втором внимании мы встречаемся с такими сочетаниями сенсорных пучков, которые в первом внимании не могут быть представлены в виде концептов (тем более «миров») восприятию, использующему привычные перцептивные гипотезы.

Таким образом, во втором внимании мы учимся принципиально новым восприятиям. А во внимании сновидения мы тренируем осознание, чтобы само восприятие сделать возможным. Ведь внимание сновидения вынуждает нас привлечь весь багаж тоналя и его перцептивных гипотез, чтобы моделировать ряды восприятий там, где их не существует, — там, где сенсорный материал дан либо как аморфная масса, пребывающая на далекой периферии осознания, либо как внутренние или внешние фрагменты, своего рода «предпосылки» перцепций, комбинации гештальтов, так и не реализовавших присущую им семантику.

Несмотря на то что второе внимание — это огромное поле, где происходит перцептивное обучение, его объем и возможности также ограничены. Предполагается, что здесь, во втором внимании, мы способны значительно измениться как энергетические тела, поскольку научение любой принципиально новой перцептивной гипотезе{31} провоцирует новый способ энергообмена — излучения и поглощения силовых потоков, о самом существовании которых мы прежде не догадывались.

Чем же в таком случае ограничен ряд перцептивных гипотез, предлагаемых вторым вниманием? Двумя решающими параметрами — объемом и формой. Объем ограничен отдельностью воспринимающего сознания и предельной способностью удержать в поле внимания только фрагмент бесконечного потока «больших эманаций» вселенной. Ограничения формы связаны, во-первых, с биологической конституцией, которая помимо нашего желания следует некоему универсальному паттерну (не только у человека, но и у всякого живого существа, имеющего организм, органы чувств и определенным образом «собранную» нервную систему), во-вторых, с укорененной в отдельном существе идеей функции и функциональной структуры.

Если угодно, любая отдельная форма обречена быть структурно ограниченной. Даже в том случае, если мы побеждаем темную инерцию материи и делаем ее пластичной, податливой, произвольно мутирующей, границы демонстрирует наша психоэнергетика — вступают в силу законы силовых полей самого осознания. Если мы желаем оставаться отдельным энергетическим фактом (воспринимателем), окружающее нас Бытие следует этому расположению энергий: мы обретаем центр и периферию, движение и статику. Внешнее поле также не может быть однородным — мы тут же находим в нем желательное и нежелательное, притягивающее и отталкивающее нас, помогающее и препятствующее.

Как видите, сложившаяся ситуация требует от нас что-то делать — иными словами, наше существо должно быть функциональным. Дальнейшая логика очевидна. Функция реализует себя через структуру, а структура многоэлементна и не может не порождать новые функции и, следовательно, новые структуры. Таким образом, мы вступаем в бесконечное многообразие мировых пространств, которые могут быть сколь угодно измененными, необычными, но остаются «параллельными мирами» — вариантами, пусть и самыми удивительными, уже известной нам антропной Вселенной.

Это и есть ограничение формы. Реальность устроена так, что не предоставляет наблюдателю третьего варианта — либо растворение, бесформенный Хаос и не знающая пределов Потенциальность Мирового поля, где всё возможно, но ничего не происходит; либо производство шаблонов, гештальтов, за ними — комплексов и структур, где Бесконечная Сила распадается на множество конечных и ограниченных сил, взаимодействующих, растущих, мутирующих, и тогда энергетическое Поле Мира становится пространственно-временным континуумом (какими бы причудливыми ни оказались родившиеся Пространство и Время). Так или иначе, Вечность (как отсутствие времени) и Безвидность (как отсутствие пространства) — атрибуты Реальности-как-она-есть вне воспринимателя — покидают вселенную, в которой нам предстоит жить.

Можем ли мы, оставаясь воплощением отдельного сознания, найти решение этой экзистенциальной проблемы? Толтекский путь, которому дон Хуан учил Кастанеду, заявляет, что решение есть. «Огонь изнутри», третье внимание, «окончательное путешествие» по темному морю осознания — что это? И возможно ли это?

Если мы не имеем в виду «растворение в Абсолюте», слияние с большими эманациями Орла, консервацию осознания в таинственном «мире», где время работает так, что замедляет движение психоэнергетики и просто превращает нас в «долгожителей» космического масштаба (вроде планет, звезд или галактик), то третье внимание должно быть весьма необычным и предельно диалектическим состоянием. Ибо здесь разрешаются все антиномии, присущие бытию нашего тела, восприятия и сознания. Единство не разрушает отдельность, многообразие — однородность, порядок не лишает Хаос его творческой силы.

Для того чтобы случилась эта невероятная реализация, осознание должно полноценным и всесторонним образом явить свою целостность вместе с полем больших эманаций, из которого оно возникло и в котором продолжает существовать.

И мы вновь вынуждены говорить о целостности. Всякий раз мы понимаем только часть того, что скрывается за словом, аналогией или метафорой. Эти «части», безусловно, важны, но сами по себе бесконечно далеки от того, чем является третье внимание в учении о тотальной Трансформации энергетического тела человека.

Проще всего понимать под целостностью то, что является любимой темой аналитиков юнгианского толка, — устранение психических барьеров, разбивших целое сознание на различные пласты бессознательного и сверхсознательного. Большая часть этой работы осуществляется нагуа-листом, когда он занимается сталкингом и перепросмотром на катализирующем фоне толтекской безупречности. Многое также прорабатывается усиленным осознанием во время сновидения, когда архетипичес-кий материал ярко демонстрирует себя в виде потока образов.

На следующем уровне целостность понимается как единство телесного и психического. Такое откровение также не является исключительным «прорывом». Сам характер используемых психотехник непрестанно указывает на то, с какой интенсивностью одно проявляет себя через другое, в конечном итоге предъявляя себя в личном опыте практикующего как целокупностъ — одно, имеющее два вида манифестации. Даже «автоматический» человек, мало склонный к рефлексиям, время от времени открывает в себе частные проявления этого уровня целостности. Он маскирует эти наблюдения разными доводами, рациональными объяснениями, вытесняет как что-то несущественное, но не может полностью игнорировать психосоматическое единство, которое часто оказывается причиной его реактивности, эмоционального и энергетического тонуса. Ну а в случае специальной тренировки «психоэнергетизм» из умозрительной концепции быстро превращается в полноценный эмпирический опыт — в тотальное чувство, определяющее не только отношение к вниманию и восприятию, не только реакции и поступки, но все содержание нашей жизни.