духовные вопросы. На подобную помощь пациент вправе рассчитывать от священнослужителя, а не от врача. Но протестантский священнослужитель часто оказывается с почти невыполнимой задачей, поскольку он вынужден как-то преодолевать те практические трудности, от которых избавлен католический священник. За последним стоит авторитет католической церкви, а его экономическое положение — надежное и вполне независимое. Этого не скажешь о протестантском священнослужителе, который, не исключено, женат и обременен, следовательно, необходимостью печься о семье; он также не может уповать, если все остальное будет против него, на поддержку прихода или на уход в монастырь. Вдобавок священник, будучи иезуитом, осведомлен относительно новейших достижений психологии. Например, мне достоверно известно, что мои собственные сочинения тщательно изучались в Риме задолго до того, как какой-либо протестантский богослов счел их достойными внимания.
507 Время требует решительных мер. Исход из немецкой протестантской церкви — лишь один из множества симптомов, которые должны в совокупности раскрыть глаза духовенству: обычные призывы верить и не чураться благотворительности уже не дают современному человеку душевного спокойствия. То обстоятельство, что многие священнослужители обращаются за поддержкой и практической помощью к фрейдовской теории сексуальности или к теории власти Адлера, не может не вызывать удивления, ибо обе теории по своей сути враждебны духовным ценностям — как я уже сказал, они относятся к психологии без психики. Это рационалистические методы лечения, которые на самом деле препятствуют осознанию значимого опыта. Среди психотерапевтов последователи Фрейда и Адлера преобладают. В результате подавляющее большинство пациентов неизбежно отчуждается от духовной точки зрения, что не должно оставлять равнодушным того, кого заботит участь психического. Волна интереса к психологии, ныне захлестнувшая протестантские страны Европы, не думает отступать, а ее приход совпал с массовым исходом из церкви. Цитируя протестантского священника, я могу сказать так: «В наши дни люди идут к психотерапевту, а не к священнослужителю».
508 Я убежден в том, что это утверждение верно только для относительно образованных людей, а не для человечества в целом. Однако мы не должны забывать, что обычным людям нужно около двадцати лет на усвоение образа мышления образованных людей нашего времени. К примеру, работа Бюхнера «Сила и материя» стала одной из самых востребованных книг в публичных библиотеках Германии спустя приблизительно двадцать лет после того, как образованные люди о ней забыли. Я уверен, что психологические потребности образованных людей станут завтра интересами широких масс.
509 Позвольте обратить внимание на следующий факт. За последние тридцать лет ко мне обращались за консультацией жители всех цивилизованных стран планеты. Многие сотни пациентов прошли через мои руки, и большинство среди них составляли протестанты; иудеев было заметно меньше, а католиков — не более пяти или шести человек. Из всего множества моих пациентов в возрасте второй половины жизни — то есть старше тридцати пяти лет — не нашлось ни одного такого, чья проблема в конечном счете не сводилась бы к поискам религиозного взгляда на жизнь. Можно с уверенностью утверждать, что все они заболели душевно, утратив то ощущение, которое живые религии всех эпох даруют своим приверженцам; ни один из них не сумел обрести исцеление, не восстановив прежде свое религиозное мировоззрение. Разумеется, данный факт не имеет ничего общего с конкретным вероучением или с принадлежностью к конкретной церкви.
51 °Cловом, перед священником открывается обширный простор для деятельности, но складывается впечатление, что никто этого не замечает. Также кажется, что нынешние протестантские священнослужители недостаточно подготовлены к тому, чтобы справляться с насущными психическими потребностями наших дней. То есть приспела пора священнослужителям и психотерапевтам объединить усилия для решения этой великой духовной задачи.
511 Вот конкретный пример, который показывает, насколько эта задача затрагивает всех. Чуть более года назад руководители Христианской студенческой конференции в швейцарском Аарау задали мне такой вопрос: почему люди с душевными расстройствами сегодня обращаются к врачу, а не к священнику, и чем определяется такой выбор? Это предельно прямой и очень практичный вопрос. В то время я знал одно — что мои пациенты и вправду шли прежде всего к врачу, а не к священнику. Мне казалось, что это поведение вряд ли можно посчитать общепринятым. Если коротко, я не сумел дать однозначный ответ и приступил к опросу, через своих знакомых, среди людей, которых не знал лично. Я разослал анкету, на которую отвечали протестанты из Швейцарии, Германии и Франции, а также несколько католиков. Результаты оказались крайне любопытными, и я не премину их сообщить. Из тех, кто высказался за врача, 57 процентов были протестантами — и только 25 процентов католиками; за священнослужителя выступили всего 8 процентов протестантов и 58 процентов католиков. Цифры говорят сами за себя. Оставшиеся 35 процентов протестантов не смогли определиться с ответом, а среди католиков таких было лишь 17 процентов.
512 Основными причинами нежелания идти к священнику были, во-первых, отсутствие у него психологических знаний и проницательности (52 процента ответов), и, во-вторых, пристрастность во взглядах наряду со склонностью к догматизму (около 28 процентов ответов). Как ни странно, даже один священнослужитель высказался за обращение к врачу, а другой раздраженно возразил: «Теология не имеет ничего общего с лечением». Против духовенства выступили все родственники священнослужителей, ответившие на мою анкету.
513 Поскольку это исследование ограничивалось людьми образованными, оно, безусловно, не позволяет делать далеко идущих выводов. Я убежден, что необразованные массы отвечали бы иначе. Однако я склонен принимать полученную выборку за более или менее достоверное свидетельство взглядов образованных людей; ведь хорошо известно, что их равнодушие к церкви и религии неуклонно возрастает. Также не стоит забывать упомянутую выше истину психологии масс: требуется около двадцати лет, чтобы общее мировоззрение и духовные проблемы образованного сословия были восприняты необразованными массами. Кто, например, осмелился бы предречь двадцать или даже десять лет назад, что Испании, самой католической из европейских стран, суждено совершить ту великую психическую революцию, свидетелями которой мы являемся сегодня? А эта революция обрушилась на страну подобно природному катаклизму.
514 Мне представляется, что заодно с упадком религиозной жизни происходит учащение случаев невроза. Увы, пока отсутствуют статистические данные с реальными цифрами, подтверждающими эту тенденцию. Но я уверен в том, что везде и всюду психическое состояние европейского человека открывает нам пугающую неуравновешенность. Мы, несомненно, живем в эпоху величайших тревог, нервного напряжения, смятения и мировоззренческой дезориентации. Среди моих пациентов из многих стран — все это образованные люди — немало тех, кто обращался ко мне не потому, что страдал от невроза, но потому, что они не могли найти смысл в своей жизни или изводили себя вопросами, на которые ни философия, ни религия не
