– Тогда люди, которые приехали заранее и ждали где-то поблизости, забрали его с собой, – проигнорировала я его вопрос.
Адвокат тут же стальной хваткой вцепилась в мое плечо.
– Скажите мне, что это никак не связано с тем, что мы сегодня видели на улице.
– Это оно, Марина, – с трудом выдавила я. – Отныне Максим – собственность научной лаборатории.
Адвокату потребовалась пара мгновений, чтобы справиться с изумлением.
– Я им покажу собственность… – прищурилась она.
Дальше я уже не слушала. Оставила Вронскую наседать на ни в чем не повинного главврача и отошла в сторонку. Достала из сумки телефон. Дрожащими руками набрала номер Тимура. Пока слушала гудки, думала только об одном: кажется, я поняла, что происходит. Кажется, я поняла. Недостающая часть головоломки найдена.
– Анют? – голос бывшего однокашника звучал слегка удивленным. – Ты уже в порядке?
– Спасибо за заботу, – не удержалась я от ядовитой ремарки, – твоими молитвами только и держусь.
– Не злись, – вздохнул он, – на войне как на войне, ты же понимаешь.
– Я понимаю. И во всей этой истории жалею о том, что когда-то считала тебя хорошим человеком, Тим. А ты из меня все кишки вынул.
– Не злись, – повторил он, – ты это… извини меня, Анют. Но если бы пришлось, я бы снова это сделал. Пойми.
– Одними извинениями тут не отделаешься, – огрызнулась я. – «Красный Код», значит, запустили?
– Я не должен с тобой об этом говорить.
– Ты не должен был мужа моего вызывать, чтобы он насиловал меня на твоих глазах! – я вновь не удержалась и рявкнула.
– Тише будь, Анют. Ну кто ты и кто Марго. Понятное дело, мне до тебя достать проще было, чем до нее. Вот так и получилось.
– Сережка там служит у вас? Генерал, небось, уже?
– Не смешно, – проворчал Тимур, – ты же сама знаешь, что не потянет он.
– Знаю. Он-то сам это, наконец, понял? Осознал, что им попользовались и выкинули?
– Ты говори, что тебе надо, Анют. Или заканчиваем.
– Значит, программу быстренько запустили, чтоб другим не досталась? А работать с ней кто будет?
– Нашли человечка, вроде… – уклонился от прямого ответа Тимур.
Я почувствовала, что он вот-вот завершит разговор, и поторопилась задать единственный вопрос, который играл для меня жизненно важную роль.
– Тим, если хочешь хоть немного исправить то, что натворил со мной, ответь честно. Какие способности ищет в людях программа «Красный Код»?
И прежде, чем Тим успел что-то сказать, я вдруг поняла, что знаю ответ сама.
* * *Несколькими днями позднее
Компьютерная программа, наконец, перестала загружать данные и выдала информационное окно, что процесс завершен. Жужжание процессора, наполнявшее небольшой кабинет в Центре научных технологий, который выделили мне для подготовки, прекратилось. Я занесла палец над кнопкой «Удалить» и помедлила. Наш короткий роман с Максом был словно запечатлен на пленку. Что, если эти образы – единственное, что останется у меня от него? Что, если мы больше никогда не увидимся, и однажды я почувствую необходимость заглянуть в прошлое, дабы вспомнить, как выглядело лицо мужчины, заставившего меня прожить короткие, но такие яркие мгновения?
Мысль, что я настолько привыкла к электронному способу хранения увиденного, заставила мои губы искривиться в невеселой усмешке. На память уже совсем перестала полагаться, а ведь наш с Максом первый поцелуй – острый, щемящий, реальный – не зафиксирован нигде, кроме нее. Если, конечно, это воспоминание не решат силком из меня вытащить на свет Божий.
Вздрогнув от подобной перспективы, я защелкала мышкой, выбирая из череды сеансов те, которые не относились к тщательно продуманному и выстроенному заранее отчету, и ткнула пальцем в «Удалить». Нарушить еще одно правило после былых поступков? Даже рука не дрогнула.
Я перепроверила очередность показа образов, выдохнула и захлопнула ноутбук. Вот и все. Моя работа с объектом завершена, нужные видения залиты, сохранены и сейчас автоматически будут копией направлены на сервер Центра научных технологий, где их проверит и внесет в базу данных куратор. После этого нам останется встретиться еще раз для последней процедуры – очищения моей памяти. Небольшая совместная работа, чтобы образы начали тускнеть и пропали. Иначе, если не разгружать мозг, рано или поздно перцептору можно сойти с ума.
Я закрыла глаза, не в силах поверить, что это не сон. Все-таки заседание состоится. Адвокат предупредила, что ходатайствовала о приобщении показаний к делу. Сегодня мне придется выступить перед судом, и от того, насколько убедительной покажется речь, зависит будущее Макса. Вронская в очередной раз доказала свою способность добиваться любой поставленной цели. Правда, на руку ей сыграл и тот самый ажиотаж, поднятый в СМИ. Люди, столько времени следившие за развитием дела, просто растерзали бы тех, кто осмелился замять его без должного завершения.
Я покосилась на газету, оставленную кем-то на столе. «Лица наших новых героев», – гласил заголовок статьи на первой полосе, а ниже шел красный прямоугольник вместо фотографии. Я успела бегло пробежаться взглядом по строчкам, пока ждала загрузки образов. Волнения, поднявшиеся в народе из-за убийства Соловьева, постепенно отступали перед шокирующими новостями, вот почему скорейшее заседание становилось для Макса вопросом жизни и смерти. Пока его окончательно не погребли в стенах лаборатории, пока оставались недовольные, требующие решения его судьбы, – мы могли бороться. Правда, я не знала, насколько вопрос освобождения Макса поможет ему избежать вовлечения в программу. О плохом боялась просто думать.
Общественность, тем временем, все больше интересовалась, сколько людей прошло новый отбор, кто они, как их зовут и чем они занимались в «прошлой» жизни. Я понимала, что ответов придется ждать очень и очень долго. Кто знает, как много времени потребуется, чтобы обучить новичков управлять их способностями? Тем более, что не сам разработчик будет этим заниматься. Что-то подсказывало: не выгорит это дело. Незаменимых людей не бывает, но Соловьев доказал, как непросто его заменить.
Впервые мне пришла в голову мысль, что он сам мог иметь определенную способность. Способность создавать вот такие программы, направленные на поиск людей со сверхвозможностями. Никто больше не понимал, как ему удавалось подбирать звуковые и световые частоты, вызывающие реакцию у той или иной группы. Видимо, пользовался своим даром, ничуть в этом не отличаясь от подопытных. А если бы однажды профессор смог создать программу, определяющую таких же, как он сам? Что наступило бы в мире? Хаос от скопления и одновременной активизации блестящих умов? Или всеобщее процветание и благоденствие, так как совместно эти умы сотворили бы нечто непостижимое и выдающееся?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
