— Ты зачем пришёл?
— Мы вчера не договорили.
— И ты явился ко мне домой? Договаривать. Саш, ты с ума сошёл?
Аверин окинул её быстрым взглядом. Настя казалась запыхавшейся, щёки раскраснелись, одета была довольно небрежно, а в руках тряпка.
— Убираешься? Маркелов здесь?
Она вдруг закусила губу в расстройстве.
— Ты пришёл поругаться с ним? Испортить мне жизнь?
— Нет, поговорить. — Он перешагнул порог, вынуждая её отступить, а потом дверь захлопнул. Смотрел испытывающе, а Настя тряпку на пол бросила.
— Машины его нет. Уехал?
— Я должна отвечать? Саш, я серьёзно, ты зачем пришёл?
— Ты вчера сбежала.
Она криво усмехнулась.
— С чего ты взял, что я сбежала? Я ушла, потому что ты начал заговариваться.
За дверью послышались голоса, соседи поднимались по лестнице, смеялись, и Настя машинально отступила в комнату. А Аверину напомнила:
— Ты явился ко мне в дом, уже темнеет, а моего мужа нет. Завтра утром твоя мама разнесёт по всему двору, что я бессовестная шлюха, которая сбивает её любимого сыночка с пути истинного и уводит от законной жены.
Он досадно поморщился.
— Я с ней поговорю.
Настя даже рассмеялась.
— Поговоришь? О чём? Чтобы она меня шлюхой не считала?
— Настя, прекрати! Ты преувеличиваешь, сама на себя наговариваешь!
— Да откуда ты знаешь? Ты вообще меня не знаешь! — Отвернулась от него и пожаловалась: — Надо было послушаться Серёжку, он просил меня уехать… Но я не думала, что так будет, правда. Я не понимаю, что я вам всем сделала. И не понимаю, почему переживаю из-за этого!
— Потому что мы не чужие.
Настя повернулась к нему.
— Не чужие? Не знаю, у меня такое чувство, что я никого из вас никогда не знала.
Саша привалился плечом к дверному косяку, приглядывался к Насте с прищуром. Потом спросил:
— Что случилось? Тебя аж трясёт.
Она приложила ладонь к горящей щеке.
— Ничего. Я сама себя накрутила. — Рукой взмахнула. — Я сегодня снова говорила с Ольгой.
— Поругались?
— Нет! Почему я должна с ней ругаться? Я ей ничего не должна. А она ведёт себя так, словно…
— Что?
— Словно я ей жизнь сломала! Вы все себя так ведёте. И ты тоже.
Аверин на пару секунд опустил глаза.
— Ты не сломала мне жизнь.
Настя приложила ладонь к груди и произнесла, не сдерживая сарказма:
— Спасибо тебе большое. А то после вчерашнего я сомневаться начала.
— Насть, я не собираюсь тебя ни в чём обвинять. Но ты вернулась… — Он помолчал, затем произнёс: — Я хотел, чтобы ты вернулась.
Она покачала головой.
— Я не вернулась, Саша. И не собираюсь возвращаться.
— Ты довольна своей жизнью?
— Да!
— Врёшь. Врёшь. — Он сделал шаг к ней. — Иначе бы так не злилась, не нервничала так.
— Вот только не надо лезть ко мне в душу, хорошо? И я очень прошу тебя уйти. Серёжа скоро приедет.
Сашка сверлил её взглядом, потом с шумом втянул в себя воздух, сунул руки в карманы брюк.
— Я просто хочу знать, почему ты тогда уехала.
— Ты правду хочешь знать?
— Да.
— Хорошо, я скажу тебе правду. — Настя нащупала рукой стол, ища, на что бы опереться, чтобы чувствовать себя поувереннее, а другую руку в бок упёрла. — Я уехала, потому что у меня выбора не было. Потому что вы все, те, которые не чужие, этого выбора мне не оставили. Потому что Серёжка бы уехал, и вы бы меня со свету сжили своими попрёками и шёпотом за спиной. А я не могу так жить. Я не могу жить, когда в меня пальцем тыкают. Потому что ты притащил тогда какую-то шалаву и тебе слова никто не сказал, все злорадствовали, а делали вид, что жалеют меня, а когда я осталась бы одна, мне бы под ноги плевали. И поэтому я уехала. Он позвал, и я уехала.
У Аверина даже губы побелели. Он стоял, глядел себе под ноги, и слушал её. А когда Настя замолчала, нехорошо усмехнулся.
— То есть, ты его не любила?
— Саш, какая разница? Сейчас какая разница?
— Большая. Для меня.
Настя покачала головой.
— Ты зря думаешь, что я буду перед тобой оправдываться. Я ответила на твой вопрос. Хочешь ещё правды? Хорошо. Я не жалею, что уехала.
— Ещё бы ты жалела!
— Да, я не жалею! И нечего на меня так смотреть, я не буду просить у тебя прощения. Я ни в чём перед тобой не виновата, я поступила так, как должна была поступить.
— Почему должна?
— Не твоё дело. И вообще, уходи. Нам нечего сказать друг другу.
— Это тебе нечего.
Настя отвернулась, постаралась справиться со сбившимся дыханием.
— Хочешь, чтобы я послушала о твоих обидах?
— А почему нет? Ты не хочешь знать, что со мной было, когда ты с Маркеловым уехала? — Последние слова он договаривал на повышенных тонах, а потом вдруг замолчал. Повисла пауза, после чего он сказал: — Я думал, ты вернёшься. Но прошла неделя, другая, потом месяц… Ты приехала только через десять лет.
Настя стояла к нему спиной, пальцы к губам прижала, когда они затряслись. Сглотнула.
— Всё изменилось.
Он подошёл, разглядывал её. Так близко стоял, что Настя чувствовала его дыхание на своей щеке.
— Хоть я тебе и сказал, что верю… Но нет, Насть, не верю. Вы были знакомы всего ничего, и ты в него вдруг влюбилась? Настолько, чтобы всё бросить и уехать?
Она безнадёжно выдохнула.
— Я, наверное, не дождусь, когда ты уйдёшь.
— Ты счастлива с ним?
— Да.
— А он? Не в смысле счастлив ли, только дурак бы не оценил…
— Ты когда-то не оценил.
Он кивнул.
— Знаю. Дурак. — Аверин вдруг голову наклонил и прижался лбом к её плечу, Настя всерьёз растерялась и замерла, не зная, как реагировать. — Но это ведь Маркелов… — проговорил он. — У вас, правда, всё хорошо? Любовь, верность?
Настя, не ожидавшая такого вопроса, дёрнула плечом, а Сашка вдруг рассмеялся.
— Да, я так и думал.
Она повернулась к нему, посмотрела холодно.
— Что ты думал?
Он внимательно вглядывался в её лицо. Плечами пожал, несколько игриво, видимо, доволен был сделанным выводом и тем, что угадал. Сделал попытку подступить к ней ближе, но Настя толкнула его в грудь.
— Чем ты его лучше? Твоя жена дома, с ребёнком, а ты мне здесь сказки рассказываешь.
Аверин упрямо поджал губы.
— Я ждал тебя, ты знаешь, сколько я тебя ждал?
— Конечно, чтобы ждать много сил не надо, правда? Можно сидеть и ждать.
— Ты даже не понимаешь, что ты говоришь.
— Ну, конечно я не понимаю, Саша! Мне-то было легко и просто! Я бросила тебя, уехала и зажила счастливо. Ты так думал?
Они стояли друг к другу слишком близко, смотрели глаза в глаза. Настя была в таком напряжении, что её даже трясло, наверное, это видно было. Дрожь била и хотелось заорать во всё горло, а Сашка вдруг вперёд подался, нацелившись на её губы. Она настолько растерялась, что не знала, как поступить. За спиной стол, а у Аверина в глазах такая решимость, что не по себе становится. Особенно если вспомнить, что они в квартире одни.
