– Это невозможно, Эвиссаэш, – снова покачал головой он, и на этот раз выражение его лица стало твердым как камень.
Под желудком стало горячо.
Пламя в глазах Джерхана вспыхнуло, вырываясь в стороны, будто пламенные крылья.
– Но!..
– Тоннели разрушены, – вдруг ворвался в наш разговор голос одного из тысячников. – Назад нет дороги, Айяала…
Сердце провалилось куда-то вниз.
– Нет, не может быть, – прошептала я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. И только жжется что-то внутри все сильнее. – Не зря же я так спешила… Я знаю, что все еще можно повернуть вспять!
– Не зря, Айяла, – ответил все тот же тысячник. – Вы с нами будете, когда мы выйдем на поверхность. А значит, победить у нас будет шансов больше гораздо. Не бойтесь, Айяала… Мы готовы.
С этими словами он вынул меч из ножен и ударил о небольшой серебристый щит в виде паука.
Его примеру последовали десятки воинов, что стояли рядом, а затем наш тоннель заполнил грохот и воинственные крики шаррвальцев.
– Мы победим!
– Победим!!!
– Но вы не должны никого побеждать… – проговорила я, в ужасе вглядываясь в мужские лица, обрамленные светлыми распущенными прядями и шаррвальскими мелкими косами. Но никто не слышал.
Джерхан осторожно отпустил меня, коснувшись губами моего лба, и двинулся вперед. Словно его вела какая-то цель, понятная только ему одному.
– Нет! А ну-ка, стой! – воскликнула я, чувствуя, что вот-вот сойду с ума. Потому что воины тут же последовали за Айшем, как за своим предводителем. И только короткие мечи блестели в свете факелов, как острые диковинные драгоценности.
Никто не послушал меня. А я начала ощущать стремительно растущее внутри чувство безысходности.
Еще этот проклятый хельсарх исчез в самый важный момент! Вот что теперь делать? Как быть, когда с каждой секундой я все отчетливее понимала, что Стеклянный каньон стремительно движется к своей гибели?.. Более того, вместе с ними погибнет и Джерхан. И я!
В какой-то момент, когда воины шаррваль стали почтительно обходить меня стороной, следуя за Айшем, степень моего отчаяния достигла своего предела. Я готова была кричать. Предчувствие смерти стало настолько сильно, что меня начало ощутимо трясти.
– Джерхан!!! – позвала я его, перекрикивая шум толпы, и наконец сорвалась с места, чтобы через несколько мгновений преградить дорогу огромному полупауку. – Никуда ты не пойдешь!!!
Я перекрыла руками проход, оказавшись в самом начале процессии. Одна… А передо мной стоял полубог, за спиной которого толкались сотни и тысячи воинов с обнаженными клинками…
– Эвиссаэш, отойди. Я должен выполнить свой долг, – прогрохотал голос Айша, а затем он двинулся вперед, планируя оттолкнуть меня легким движением бесконечно сильной руки.
А потом я, кажется, закричала. Не помню, как это произошло, но стены тоннеля начали дрожать. Шаррвалцы замерли, оглядываясь по сторонам, а Джерхан нахмурился.
– Эвиссаэш… – проговорил он грудно и хрипло.
– И хватит меня так звать! – воскликнула я, широко раскрыв глаза. Под ребрами стало так горячо, что казалось, вздохнуть больше не удастся. – Да, пещеры заблокированы. Но у нас есть другой путь кроме войны!
– Какой? – раздался тихий вопрос чуть в стороне, и только потом я поняла, что это был голос Ильхамеса. – Других тоннелей нет в каньоне. А чтобы очистить их или прорыть, понадобится слишком много времени. Годы…
А я… снова заплакала, потому что на самом деле не знала, что делать. Не имела ни малейшего представления. И я плакала громко и надрывно, понимая, что малыши у меня в животе тоже умрут вместе со всеми нами. А я еще даже не успела в них до конца поверить.
– Вы не пройдете здесь! – зарычала я, еще сильнее распахивая руки в стороны так, что даже Айш не смог сдвинуть меня с места, бешено глядя на приближающихся воинов.
Внутри появилось очередное стойкое ощущение, что когда-то нечто подобное уже происходило. Словно способность видеть скрытое и здесь подсказывала мне что-то, но на это раз невозможно было понять, о чем идет речь…
В этот миг грохот пещеры вторил моему голосу, который было невозможно узнать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
А потом вдруг все замерли. И Ильхамес тихо проговорил:
– Айяала… твои глаза…
«Что с ними?» – спросила я, но ни слова не вырвалось из горла. Лишь мысли метались в голове, как в глухой клетке. И сердце стучало… стучало…
Ильхамес подошел ближе, медленно, словно боялся чего-то. А затем посмотрел на меня, не мигая.
И в отражении его огромных глаз я увидела собственные… два зеленых пятна огня, точно такие же, как у Джерхана.
«Что это?» – чуть не вырвался из горла сдавленный вопрос, но я снова не смогла ничего сказать, и на этот раз не из-за мыслей, что уже грозили разорвать голову, а от непонимания происходящего, от смешанных чувств, тревоги, страха и чего-то огненного, что, казалось, вот-вот должно было разорвать меня на куски.
Я отвернулась от Первого жреца Стеклянного каньона и снова посмотрела на Джерхана. Он не говорил ни слова, и я слышала лишь громкий шум крови в ушах.
– Есть другой путь, – все же удалось произнести мне, но я не узнала свой голос. Как будто кто-то другой говорил за меня… во мне.
Из груди вырвался вздох, и я прошла мимо Айша, чьи громадные искрящиеся, как полированный обсидиан, ноги беспокойно стучали по камням.
Он двинулся следом за мной, не произнося ни звука. Тогда я осторожно коснулась каменной стены, испытывая внутри лишь одно-единственное желание: чтобы мы все выжили, чтобы весь Стеклянный каньон спасся. Как бы я ни относилась к племени шаррваль раньше, как бы ни внушали мне с детства, что пауки и все, что с ними связано, проклято, сейчас я действительно больше всего на свете желала именно этого.
И едва я почувствовала подушечками пальцев холодный камень, как вдруг пещера завибрировала.
– Осторожно, обвал! – закричал кто-то позади. Люди зашумели, в пещере начал подниматься гомон. А у меня под пальцами все сильнее дрожал камень.
– Эвиссаэш… – предупреждающе проговорил Джерхан, а потом вдруг замолчал, сжав мое плечо. Он тоже чувствовал что-то, я понимала это где-то внутри, словно между мной и им вдруг протянулась невидимая нить. Через сердца и души… а потом в руку и глубину камня.
Пещера дрожала всё сильнее.
– Отойдите дальше!
– Спасайтесь!
– Что происходит? – кричали со всех сторон.
А потом вся толпа людей начала в ужасе пятиться от нас, едва не давя друг друга, ведь узкая пещера не позволяла двигаться быстро. Поэтому, если бы сейчас произошел обвал, завалило бы всех.
Вот только я знала, что никакого обвала не будет. Перед глазами словно опустилась невидимая пелена зелени… как глаза Джерхана, как…
…священный хризопраз паучьей богини.
На сердце было спокойно, и разум был чист, как алмаз. Лишь в груди стучало глухо и быстро, больно.
А в следующий миг я толкнула камень, и стена пещеры на глазах с громким грохотом начала расходиться в стороны.
Люди закричали, а мне захотелось зажмуриться.
Я одновременно не могла поверить своим глазам и знала, что именно так и должно быть. То разрывающее грудную клетку чувство, что всю дорогу преследовало меня, росло и множилось, сейчас достигло апогея и вырывалось теперь сквозь кончики пальцев. Казалось, что оно вот-вот хлынет и через все другие доступные места: через рот, нос, глаза, которые уже светились колдовской зеленью. У меня было такое чувство, что я сама вот-вот превращусь в столб огня ядовито-зелёного цвета, как свет шаррвальских грибов.
– Ну же, дай пройти… – почти с рычанием вырвалось у меня из горла.
Я ещё сильнее толкнула камень стены, и тогда монолит не просто начал расходиться в стороны, а прямо под моей рукой образовалась широкая пустота прохода.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Я затаила дыхание, боясь пошевелиться, опасаясь, что всё это мне кажется и я сошла с ума. Но ноги сами двигались вперёд, и я шла, касаясь одной рукой края стены. А проход увеличивался вслед за мной, всё рос и рос. Казалось, будто прямо впереди огромный червь поедает гранитную породу.
