— Неужели теперь так и будет? — спрашивала саму себя.
Спокойствие Кирилла пугало ее сильнее, чем если бы он на нее кричал. Казалось, ему ничего не стоит запереть ее где-нибудь в кладовой, а ключ выбросить в реку. Собственно, ничего и не мешает ему это сделать. Отец встанет на его сторону, это бесспорно. Впрочем, свекру она пришла бы жаловаться в последнюю очередь.
Кира зажмурилась, вспоминая, как тот изливался на нее желчью этим утром за завтраком. Угораздило же ее спуститься именно в тот момент, когда Александр Демьянович сидел там один.
— До каких пор ты будешь из моего сына душу вытаскивать? — шипел он на нее, прищурив глаза. — Почему он ходит, как в воду опущенный? Тебя в приличную семью, считай, с улицы взяли! Хоть немного цени! Ни ума у тебя, ни таланта. Из хорошего в твоей жизни только то, что мой сын тебя обрюхатил. Спасибо скажи своим глазкам невинным да точеной фигуре — вот и все твои достоинства.
В глазах свекра Кира постепенно снова превратилась в мелкую букашку, какой и была до брака с его сыном. Завтракать сразу расхотелось, и она привычно скрылась в детской, затем явился с обыском Кирилл. В общем, не утро, а именины сердца. Удивительно, как еще молоко не пропало.
Кира решительно не знала, что делать дальше. Хотелось забиться в какую-нибудь норку и остаться там навсегда.
9 сентября 2016 года
11.00
— Давай, удачно отдохнуть! — сказал Кирилл.
Александр Демьянович пожал руку сыну, посмотрел на людей, собравшихся у входа в аэропорт.
— Сын, все нужные документы и инструкции я оставил Наталье.
— Лети уже в свой Таиланд! — отмахнулся Кирилл. — Хоть расслабишься немного. Всё будет нормально.
— Знаю я твое нормально. Ладно, звони, если что понадобится.
— Даже не подумаю!
— Поговори мне тут, — строго ответил отец. — Шутник нашелся. Да, и еще… Разберись с женой, а? Я в ваши дела стараюсь не лезть, ты знаешь. Но в последнее время она на тень похожа.
При упоминании жены Кирилл поджал губы.
— Пап, занимайся своими делами, хорошо?
Отец помолчал, кивнул и скрылся за дверью. Сын еще немного постоял на месте, всматриваясь в здание аэропорта.
— Она тень и есть, — пробормотал он, направляясь к джипу.
По дороге домой Кирилл снова и снова мысленно возвращался к сказанному отцом.
Жена действительно теперь напоминала скорее тень той жизнерадостной, открытой девушки, которую он когда-то полюбил. Она больше не спорила с ним, совсем не просила денег, на что он, честно говоря, сначала и рассчитывал. Она вообще ничего не просила, старалась как можно меньше попадаться ему на глаза, никогда не заговаривала первой. Если он что-то спрашивал, отвечала односложно и тихо.
Но хуже всего было то, что Кира стала его бояться. Сначала он думал, что жена просто обижена за то, что он позволил себе лишнего в свой день рождения. Вполне возможно, что так оно и было, поскольку вела она себя после этого довольно дерзко. Одна выходка с билетами в Питер стоила Кириллу кучу нервов, но когда он через пару дней попытался приласкать ее, Кира буквально затряслась в его руках. Никакие ласки не помогли ей расслабиться, как он ни старался. А он, видит бог, старался. Ласкал ее долго и с чувством, пока не возбудился настолько, что ее скованность прекратила его волновать. Ситуация повторилась и на следующую ночь, и днем позже. Дошло до того, что жена вздрагивала при каждом его появлении в детской. Она не кричала, не сопротивлялась, послушно шла за ним в спальню, но испуганный взгляд любимых глаз заставлял чувствовать себя последним подонком. И он прекратил попытки доставить ей удовольствие, лишь брал ее как хотел и когда хотел, не стремился сделать ей больно нарочно, но знал, что делал.
За последнюю пару недель Кирилл сам себе опротивел. Но отказать себе в доступе к телу жены не мог, да и не хотел совершенно, хотя теперь секс не приносил ему и доли былого удовольствия.
Жена боялась его, и это беспокоило Кирилла даже больше, чем он согласен был признать. Но почему он, собственно, должен беспокоиться о ее чувствах? Она ведь о нем не беспокоится. Останься у него хоть кроха надежды на то, что он сможет вернуть ее чувства к себе, лез бы вон из кожи, лишь бы всё наладить. Теперь же он просто не видел в этом смысла.
По приезде домой он застал тетю Машу с коляской в руках.
— Мы с Дашенькой идем гулять. Погода чудная. У пруда уточек покормим, — весело отчиталась она и скрылась за воротами.
Кирилл проводил домработницу взглядом и направился наверх. Принял душ, надел шорты с майкой, собрался на кухню перекусить. Отвлек звук льющейся воды из прилегавшей к детской ванной комнаты.
— Кира, — прошептал он. Сразу захотелось забраться к ней ванну. Он отбросил идею, представив, как ее передернет. — Нет, больше так продолжаться не может!
Есть расхотелось. Кирилл злобно уставился на отделявшую его от жены стену и с размаху грохнул об пол лежавшую на прикроватной тумбе книжку. Не помогло.
