«Юг» имеют некоторые шансы прорваться к Курску. Правда, для этого Манштейну требовались новые подкрепления уже в марте — а у вермахта их еще не было.
Манштейн делал ставку на внезапность и маневренность. Но Цейтцлер, в полном согласии с Гитлером отложивший наступление до перевооружения танковых дивизий вермахта новой техникой, теперь полагался только на силу — понимая под ней не столько численное преимущество, сколько тактические умения и возможности войск. Он понимал, что время блицкрига прошло, и соревнование придется переводить в тактическую плоскость.
Беда в том, что немецкие войска на Восточном фронте в целом и на Курской дуге в частности уже не имели никакого преимущества в силах. Высшему немецкому командованию приходилось рассчитывать лишь на высочайшие боевые качества своей пехоты и на превосходство новейшей германской техники. Именно поэтому оно откладывало начало сражения до поступления в войска этой техники — более ему надеяться было просто не на что.
К июлю 1943 года в резерве Ставки находилось 1,1 миллиона человек, 16 782 орудий и минометов, 2688 танков, 663 самолета. Половина этого резерва входила в Степной фронт, развернутый по основанию Курской дуги.
5 июля Манштейн перешел в наступление против Воронежского фронта, а Клюге (точнее, Модель, командующий 9‑й армией) атаковал Центральный фронт. При общем преимуществе в силах и средствах на стороне советских войск сражение сложилось для них достаточно тяжело. При отсутствии стратегической внезапности немцам все же удалось достичь внезапности тактической, сосредоточив ударные кулаки на узких участках прорыва и добившись здесь хотя бы локального, но превосходства.
Но это превосходство было временным–на несколько дней. Несмотря на проявленные немецкими войсками действительно блестящие боевые качества, наступление постепенно захлебнулось — сначала на севере (где по условиям рельефа направление главного удара изначально было более очевидным), затем и на юге. После того, как на юге Ставка ввела в действие войска Степного фронта, а на севере Брянский и часть Западного фронта сами атаковали периметр орловского выступа, последнее стратегическое наступление вермахта на Восточном фронте окончательно остановилось.
Весной–летом 1943 года развалилась оборона «Оси» в Северной Африке. В Тунисе капитулировали остатки армии Роммеля. Захватив абсолютное господство на море и в воздухе, союзники высадились на Сицилии, причем итальянские войска не оказали им ни малейшего сопротивления. К этому времени Италия была готова найти любой повод, чтобы выйти из войны.
Кампания в Европе разыгрывалась гораздо быстрее, нежели развивались боевые действия на Дальнем Востоке. В августе 1942 года морская пехота США при содействии Тихоокеанского флота высадилась на остров Гуадалканал в группе Восточных Соломоновых островов. Операция была организована не лучшим образом и привела к тяжелым позиционным боям на стратегически бессмысленном направлении.
В начале февраля 1943 года союзники овладели Гуадалканалом, но крайне дорогой ценой. Был потерян фактически целый флот общим водоизмещением 180 300 тонн — 2 тяжелых авианосца, 6 тяжелых и 2 легких крейсера, 15 эсминцев. Огромными были и потери японцев: легкий авианосец, 2 линейных крейсера (правда, времен Первой Мировой), 3 тяжелых, 2 легких крейсера, 14 эсминцев (общее водоизмещение 159 848 тонн). Однако союзники лишились наиболее ценных для развития дальнейших наступательных операций кораблей — тяжелых авианосцев и тяжелых крейсеров прикрытия. Приходилось ждать, пока в строй вступят «Эссексы», «Аляски» и «Балтиморы», то есть до лета 1944 года. Поэтому ни о каких серьезных наступательных операциях на Тихом океане в 1943 году не могло быть и речи. Это означало, что война на
Дальнем Востоке ни при каких обстоятельствах не завершится ранее конца 1944 — начала 1945 года.
В Европе же ситуация развивалась гораздо быстрее. В конце 1942 года не было никакой гарантии, что немцы вообще смогут восстановить фронт на востоке. Операция «Торч» коренным образом изменила соотношение сил в Африке, и было понятно, что выход Италии из войны — не за горами. Это означало, что уже в первую половину 1943 года Германия окажется в безнадежном военном положении и начнет искать мира на любых разумных условиях.
Таким образом, стратегическое поражение США в битве за Гуадалканал могло положить предел надеждам Рузвельта на послевоенное переформатирование мира под эгидой Америки. Однако президент нашел простое и гениальное решение проблемы. На межсоюзнической конференции в Касабланке (14–24 января 1943 года) была принята директива о начале воздушного наступления против промышленных центров Германии, цель которого была определена как «последовательное разрушение и дезорганизация военной, промышленной и экономической системы Германии и подрыв морального духа немецкого народа, пока не будет решительно ослаблена его способность к вооруженному сопротивлению». На той же конференции лидеры коалиции выступили с требованием безоговорочной капитуляции Германии, Италии, Японии и их союзников. Это требование лишало всякой дипломатической инициативы не только Великобританию и СССР, но и любые политические силы в Германии. Рейх и его европейские противники были обречены, по словам будущего президента Трумэна, «истреблять друг друга как можно дольше» — а это создавало необходимые предпосылки для реализации геополитических замыслов США.
Конференция в Касабланке затянула войну на два года, поскольку после провала Курского наступления и катастрофы в Африке и на Сицилии всякие военные перспективы Германии были сведены к нулю. В реальности положение Третьего Рейха в августе 1943 года было хуже, нежели положение кайзеровского Второго Рейха в ноябре 1918 года Правда, вполне возможно, что немецкое высшее командование этого не осознавало — как не осознавало оно этого в 1918 году вплоть до восстания в Киле. Но это было и не важно — требование безоговорочной капитуляции вынуждало сражаться до конца.
Чего полководцы и политические деятели Рейха так и не поняли (даже после войны) — что само по себе это требование не содержало в себе ровным счетом ничего, кроме магии слов. И «безоговорочная капитуляция» в августе 1943 года (когда Франция, Бельгия, Голландия, Чехословакия, Польша и значительная часть Советского Союза еще находятся под контролем Германии, а немецкие вооруженные силы сохраняют способность к сопротивлению) носила бы совершенно иной характер, чем в мае 1945 года. Удивительно, что такой тонкий и умный политик, как Гитлер, не использовал решения касабланкской конференции, выгодные в первую очередь Соединенным Штатам, для политической игры с Великобританией и СССР.
Во всяком случае, война продолжалась.
В августе 1943 года Манштейн в относительном порядке отвел свою группу армий за Днепр, в начале ноября советскими войсками был освобожден Киев и развернулись бои на правобережной Украине.
В 1944 году Восточный фронт наконец рухнул. Армии Третьего Рейха откатились за Вислу, где сумели приостановить до зимы наступление 1‑го Белорусского фронта К. Рокоссовского — в основном из–за огромного перенапряжения советских коммуникационных линий. Англо–американские союзники наконец–то высадились во Франции и после нескольких недель мучительных боев на плацдарме вышли на оперативный простор.
Германия еще была способна огрызаться: ее войска подавили Варшавское восстание, блокировав все усилия Рокоссовского с ходу форсировать Вислу; зимнее контрнаступление в Арденнах силами 5‑й и 6‑й танковых армий создало на Западном фронте крупномасштабный кризис, а, возможно, даже поставил войска союзников на грань катастрофы. Со своей стороны Япония пыталась сдержать генеральное наступление Соединенных Штатов на Тихом океане за счет превосходства в оперативном искусстве и широкого использования летчиков–смертников — последнего ресурса империи.
Советские войска дорого заплатили за освобождение Украины, еще дороже обошлась Венгрия. Армия и флот США понесли непропорциональные достигнутым результатам потери на Сайпане и Окинаве.
Но все это не имело никакого значения и никакого отношения к тонкому искусству стратегии.
«За потерянное качество у черных нет никакой компенсации, поэтому дальнейшее, по существу, не требует особых комментариев. Следует лишь заметить, что белые вторую часть партии играли далеко не лучшим образом».
II
В 1941–1945 годах Рузвельту в значительной удалось реализовать свою стратегию. Иногда приходится читать, что больной и старый президент в Ялте «уступил русским Европу». Но как можно уступить то, что тебе не принадлежало? А вот заплатить чужими деньгами за свою покупку — высший пилотаж для любого политика.
