Читаем без скачивания Митридат - Виктор Поротников

Помыслы Митридата, желавшего изгнать римлян из Азии, разрушил египетский наварх Метрофан. Вот он спускается по дощатым сходням на каменную пристань. На нем одеяние воина: льняной хитон, широкий пояс, короткие сапоги с открытыми пальцами и красный плащ. За ним следуют слуги.

На пристани Метрофана встречает Митридат. На глазах у царской свиты царь и наварх обнимаются: они не виделись полтора года. Затем, после дружеских приветствий, оба направляются к приближенным Митридата, среди них также немало друзей Метрофана.

Сначала с Метрофаном здоровается рыжебородый Тирибаз, неизменный царский советник и сподвижник во всех начинаниях. Потом раздается приветствие от Изабата, предводителя огборного отряда «бессмертных», рядом с которым стоит Артасир, начальник царских телохранителей. Черноглазый Сузамитра, военачальник конницы, дружески хлопает Метрофана по плечу. Так же приветствует его и Фрада, военачальник колесниц.

За руку здоровается с Метрофаном Критобул, царский секретарь. Как всегда шутливо подмигивает египтянину толстяк Стефан, царский казначей. Тут же находятся братья Архелай и Неоптолем, предводители эллинских наемников. Здесь и Дорилай, военачальник фаланги. И плечистый Кратер, мастер по изготовлению осадных машин…

За исключением нескольких новых лиц, все люди из свиты Митридата были хорошо знакомы Метрофану. Это была не первая его поездка в Синопу, и его уже считали здесь своим.

– Признавайся, Метрофан, привез ли ты то, что обещал?- спрашивает Митридат у наварха и почти силой вырывает его из объятий Кратера.- Для лобзаний у тебя еще будет время, друг мой.

Вокруг звучит смех.

– Царь, я доставил тебе из Александрии двадцать опытных кормчих, троих мастеров-корабельщиков, семерых келевстов, пятерых проратов и полсотни матросов, готовых служить в твоем флоте,- повернувшись к Митридату, живо перечислил Метрофан.- Еще у меня на корабле есть два лоцмана, знающих Мраморное и Эгейское моря как свою ладонь, их я тоже оставлю у тебя, царь. И еще,- Метрофан хитро прищурил один глаз,- я привез тебе настоящего боевого слона!

Царская свита разразилась бурными радостными возгласами. А Митридат в знак благодарности так сдавил Метрофана в объятиях, что чуть не задушил его.

Для того чтобы выгрузить слона на берег, пришлось разобрать часть корабельного борта и построить более широкие прочные сходни с перилами. Огромное животное, следуя за своим погонщиком, медленно выбралось из корабельного чрева. Слон осторожно переставлял свои похожие на тумбы ноги и ощупывал длинным хоботом нагретые солнцем доски трапа. Сойдя на каменные плиты причала, ушастый гигант вдруг повалился на бок и остался лежать в таком положении.

Толпа синопцев, собравшиеся вокруг, с изумленным восторгом взирали на столь необычное зрелище. Живого слона здесь еще не видели. Если бы не царская стража, окружившая лежащего на боку слона, нашлось бы немало смельчаков, желающих дотронуться до диковинного зверя рукой или палкой.

– Почему слон лег?- встревожился Митридат.- Метрофан, ты привез мне больного слона?!

Египтянин лишь усмехнулся.

– Царь,- сказал он,- слоны, как и люди, плохо переносят качку. Этот бедняга девять дней болтался в море, лишившись аппетита и сна. После такого путешествия у кого угодно наступит упадок сил.

– Значит, слон оправится?

– Завтра же оправится, царь. Вот увидишь.

– Рад это слышать, Метрофан. А теперь- во дворец! Метрофан сел в колесницу вместе с Митридатом. Горячие кони понесли их во весь опор по широкой прямой улице, ведущей от порта к царской цитадели на вершине обширного холма. За ними мчалась свита Митридата в колесницах и верхом на конях.

Горожане опасливо жались к стенам домов, пропуская мимо грохочущую колесами и копытами царскую кавалькаду. Многие почтительно склоняли головы, увидев на передней квадриге высокого атлета с широким разворотом плеч и золотыми развевающимися по ветру волосами.

Во дворце шумело пиршество, когда в дверях царской трапезной появился Пелопид, заведующий царской конной эстафетой. Со всех концов Понтийского царства к нему стекались сообщения о происшествиях, добрых и дурных предзнаменованиях. Обо всем, что так или иначе касалось понтийского царя. Приходили к Пелопиду известия и из сопредельных с Понтом царств, где у Митридата тоже были свои люди.

По встревоженному лицу Пелопида Митридат догадался, что он пришел с недоброй вестью.

Оставив шумное застолье, Митридат уединился с Пелопидом в своей канцелярии, где на столах были разложены письма, на которые следовало ответить самому царю и на которые должен был дать ответ Критобул от его имени. Здесь же в специальных ящиках хранились донесения лазутчиков и доносы вельмож друг на друга.

– Что случилось, Пелопид? Говори!- потребовал Митридат.

– Прибыл гонец из Каппадокии, царь.

– Что там?

– Пропретор Киликии Сулла разбил твоих сторонников, царь. Римляне взяли Мазаку и опять посадили царем Ариобарзана.

– А мой сын?

– Твой сын сумел бежать в Армению к твоему зятю Тиграну.

– Почему Тигран бездействует? Ведь он клятвенно заверял меня, что не допустит римлян в Каппадокию!

– Полководцы Тиграна также побеждены Суллой, царь. Множество армян осталось на поле битвы.

– Да хоть бы все они там остались, если меч в руках держать не умеют!- раздраженно бросил Митридат.- У Суллы, наверно, было несметное войско, если он так быстро захватил Каппадокию?

– Нет, царь.- Пелопид скорбно опустил голову.- Римлян было немного. Но их поддержали те из каппадокийцев, которые некогда избрали царем Ариобарзана. Еще у Суллы были наемники из киликийцев.

Митридат отпустил Пелопида и, опечаленный, опустился на стул. В его душе боролись отчаяние и гнев. На пути всех его устремлений неизменно встает гордый и алчный Рим! С той самой поры, когда он вывел Понт из безвестной державы в сильнейшее царство Азии, римляне постоянно суют нос в его дела. Посланцы Рима принудили его отказаться от многих завоеванных земель, вывести гарнизоны из Галатии и Пафлагонии; римляне поссорили с Митридатом его давнего союзника вифинского царя Никомеда, и тот даже изгнал своего младшего брата за симпатии к понтийскому царю. Римский сенат даровал свободу Каппадокии, перед этим захваченной Митридатом, и даже утвердил на царство никому не известного Ариобарзана, которого каппадокийцы путем голосования выбрали царем из своей среды.

Митридат, который находился в родстве с правящей династией Каппадокии, полагал, что у него больше прав на трон в этой стране. Послав в Каппадокию войско, Митридат прогнал выскочку Ариобарзана. Царем над каппадокийцами стал шестнадцатилетний сын Митридата, тоже Митридат. Недовольных понтийские военачальники усмирили вооруженной рукой. Однако не прошло и года, как из Рима посыпались угрозы, а вслед за ними пришел ультиматум: или война, или сын Митридата должен уйти из Каппадокии.

Митридат был вынужден подчиниться, так как не был готов к войне.

По совету Тирибаза Митридат избрал иной, более хитрый способ действий. Узнав, что в Великой Армении умер старый царь Тигран и во главе царства встал его единственный сын, вернувшийся из парфянского плена, Митридат незамедлительно пригласил юного царя в Синопу. Здесь он сумел очаровать молодого человека своей дочерью Апамой. Вскоре состоялась свадьба. Перед свадьбой Митридат поставил условие Тиграну (того звали, как и отца), что Апама достанется ему, если армянский царь даст слово изгнать из Каппадокии Ариобарзана и вновь посадить там сына Митридата. Тигран, который не мыслил себе жизни без Апамы, поклялся всеми богами, что выполнит условие своего тестя.

Тигран действительно изгнал из Мазаки Ариобарзана, водворив туда брата своей жены. Он даже оберегал его царствование, дав Митридату Младшему войско из армян. И вот это войско разбито Суллой, а ненавистный Ариобарзан опять царствует в Каппадокии.

После пира Митридат собрал своих приближенных на совет. Присутствовал на нем и египтянин Метрофан.

Митридат коротко обрисовал случившееся в Каппадокии и обратился к своим советникам с вопросом:

– В силах ли мы противостоять римлянам уже в этом году или нам следует и дальше ждать более благоприятных для войны условий?

Друзья царя, сидевшие вокруг с раскрасневшимися лицами после обильных возлияний, не сразу сообразили, что ответить. Столь резкий переход от веселого торжества к обсуждению печальных известий, пришедших, как всегда, из Каппадокии, на многих подействовал угнетающе.

Наконец со своего места поднялся Архелай и заговорил с той развязностью, какая была присуща ему во хмелю:

– Царь, извини меня за прямоту, но я боюсь, что в ожидании каких-то ведомых одному Тирибазу благоприятных условий для начала войны с Римом может пройти все твое царствование. В нашем войске больше ста тысяч воинов. У нас построено двести боевых кораблей и множество осадных машин. В нашей казне полно золота, а хлеба мы запасли на десять лет вперед. В союзе с нами царь Великой Армении и царь Пафлагонии, поскольку оба являются твоими зятьями, Митридат. На мой взгляд, к войне мы готовы как никогда!