– Мой круг теперь с маленькой буквы, – поджала губы девушка. – И ты это знаешь так же хорошо, сударь мой Март, как и я.
При этих словах Эгле ловким движением вынула из корзинки что-то и показала молодому друиду. Это был миниатюрный не замкнутый до конца серебристый обруч с двумя круглыми золотыми пятнышками, однако в отличие от обычного золота, которое давно бы потускнело от воздуха, они сверкнули, как две звездочки, яркие даже на фоне солнечного неба.
– Ты все играешься, Эгле, – удрученно пробормотал молодой друид.
– Как всегда, – невесело улыбнулась девушка. – Прежде я играла в принцессу друидов, а ныне – в принцессу ужей. И знаешь – хотя и те, и другие одинаково скользки, змеи никогда не поедают себе подобных – им птичек хватает да другой всякой мелюзги.
– У друидов нет принцесс, Эгле, – покачал головой Збышек.
– Внучка первого человека в Круге все-таки должна занимать особенное положение, как ты думаешь, печальный рыцарь? – скосила глаз на друида Эгле.
– Это так, но… – начал было Март, но девушка гневно его перебила:
– Зато теперь все стали смелые и верные своим принципам. Теперь, когда можно говорить что угодно, когда бабушки… нет! Разве теперь проверишь! Я поняла, что мне противно быть вместе с вами, видеть ваши сочувственные улыбки, сидеть у памятного костра, где говорят одни хорошие и правильные слова и молчат только об одном: как вы допустили то, что случилось! Почему вы все живые, а бабушки с вами нет? А может, вы потому и живые, здоровенькие да румяненькие?
– Ты несправедлива, Эгле, – возразил Збышек. – Если бы был выбор – каждый занял бы ее место…
Некоторое время девушка негодующе смотрела на Марта, готовая, кажется, прожечь его гневным взглядом. Затем отрицательно помотала головой и вздохнула, неожиданно успокоившись или взяв себя в руки усилием воли.
– На самом деле, Збышек, выбор есть всегда. Надо только сделать один шаг в сторону, чтобы взглянуть на себя с того места, где ты только что был.
– Я бы с удовольствием пошел на погибель вместо нее, – тихо молвил друид, с преувеличенным вниманием разглядывая древние трещины от времени и игральных костей на видавшей виды серой столешнице. – И каждый готов был быть на ее месте.
– Неужели ты так наивен, Мартик? – Эгле сверкнула глазами и возмущенно хлопнула ресницами так, что, казалось, был даже слышен тихий звук, будто лопнула весенняя почка и из нее выбился на волю клейкий листочек. А может, это столкнулись на лету большие рыжие стрекозы-коромысла, без устали вьющиеся над их головами.
– В Круге уже давно верхушка думает о том, как бы забраться еще выше, мастера – как бы открыть собственное дело без соперников по ремеслу, а Смертные – как бы уйти, уползти подальше и поглубже в тайны бытия и посмертия, только чтобы не видеть суеты. Да-да, жизненной суеты, которая уже давно свила гнездо в скитах, да еще и не одно. Я знаю, – девушка теплее взглянула на молодого друида, – ты был в Служении, и если бы оказался рядом, предложил бы свою жизнь взамен ее, которая для вас была Верховной Друидессой и всякие там другие слова, а для меня она была прежде всего доброй и справедливой бабушкой, единственной из всей моей родни, кого я еще знала.
Эгле облизнула пересохшие губы.
– Я знаю, ты ищешь любви.
Друид даже привстал, издав короткое восклицание, но девушка остановила его решительным и царственным жестом, какие бывают только у королей и юных девиц, уверенных в своей неотразимости и силе.
– Не отрицай, лучше уж молчи. Я помню, о чем мы с тобой говорили тогда, на пароме через Упе. Что говорил ты и что отвечала я… Для меня ничего не изменилось с тех пор, и пойми, милый Збышек, дело не в том, что ты достоин или недостоин меня. Я думаю, ты достоин многого.
Март опустил голову.
– Все дело в том… в том, дорогой Збышек, что я… я не вижу тебя рядом со мной.
– Как это? – хрипло переспросил Март; по всему было видно, что язык плохо слушался его.
– Я не представляю тебя рядом со мной в моей будущей жизни. Кто-то стоит рядом, но силуэт темный, и лица не разобрать.
– Ты… – задохнулся Збышек, – ты… заглядывала в зеркало Валанда?
Эгле молча кивнула.
– Но ведь это же строго-настрого запрещено Кодексом!
– Мне показала его Верховная Друидесса, – гордо ответила девушка и встряхнула волосами.
– Но как? Когда?
– Когда мне исполнилось десять лет, – ответила Эгле. – Конечно, бабушка показала мне только поверхность, но…
– Ты знала? – покачал головой Март. – Но этого не может быть, это просто невозможно.
– Почему невозможно? – невинным голосом осведомилась Эгле. – Слухами земля полнится, а она одинакова что в мирской жизни, что в друидских скитах. Говорят: имеющий уши – всегда услышит, а я бы добавила: умеющий слышать – всегда узнает. Узнала и я.
– И кто же все-таки стоит рядом с тобой в жизни? – глухо спросил Март, похоже, уже взявший себя в руки.
– Я тебе говорю еще раз: я его не вижу. Это только силуэт, темная фигура, просто образ. Но не твой.
– Почему же?
Эгле улыбнулась в ответ.
– Тебя бы я сразу узнала, дорогой мой Збышек-мишко! Ты ведь такой… приметный, видный, одним словом, печальный рыцарь.
– Никакой я не рыцарь и к тому же не печальный, – буркнул Март.
– Конечно, не печальный, – согласилась Эгле. – Но что рыцарь – это точно. Я с тобой, Мартик, ничего не боюсь, поверишь? Даже своих мыслей…
Они помолчали. Ветерок ерошил у обоих волосы на голове. Эгле стала поправлять прическу с помощью маленького костяного гребня, извлеченного из корзинки, а Март долго барабанил по столу костяшками пальцев. Наконец, когда это занятие ему надоело, он посмотрел в небо, которое затянули удивительно низко плывущие кудрявые облака, встряхнул головой, словно отгоняя дурные мысли, и решительно хлопнул по доске ладонью.
– Что ж, иного от тебя и не ждал, Эгле.
Та в ответ пожала плечами: мол, что говорить-то еще, все уже сказано-доказано…
– А вот и не все, – угадал ее мысли Март. – Теперь поговорим о другом.
– И о чем же это?
Как всякая женщина, обеспокоенная потерей инициативы в разговоре, Эгле тут же малость занервничала, что, впрочем, сейчас заметил только проницательный Март – это его качество очень ценили в Круге его товарищи.
– Вопросов несколько. Зачем ты здесь, зачем мы тебе и что ты, как всегда, хочешь скрыть от меня?
– И это все?
– При ином раскладе вещей я бы еще спросил, откуда ты знакома с Яном. Но сейчас это меня мало интересует, так что отложим в сторону мои разбитые чувства и поговорим по уму. Кстати, я должен буду рассказать о твоем появлении Симеону.
Эгле при словах Марта о разбитых чувствах лукаво и недоверчиво улыбнулась, поиграла гребешком и подперла ладонью щеку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
