копают землю, чтобы вырастить три кочана капусты и бушель пшеницы… Держи их в голоде — только лучше будут работать, известное дело. А от достатка погрязнут в грязи и похоти, как свиньи…
О, сейчас начнут. Слышите, как замолчала толпа, это страх. Страх и азарт, потому что хорошую пытку всякий любит. Он дрожит, вам не кажется? Вроде бы дрожит. Да уж, теперь умерил гордость жак! Как привязали к андреевскому кресту! Видели палача? А железный прут? Сейчас затрещат кости! Что за силища, прямо Голиаф, а не палач. Ой! Матерь божья! Ногу! Боже мой, боже мой. Вы видели? Как из мяса прямо торчит обломок кости? Прямо костный мозг виден… Боже мой. Beati qui ambulant in lege Domini. И рука, ужас какой, ногти вырывает, с них капает кровь. Две ступни оторвал, теперь бедро, о боже, что за ужас… Et peribunt a facie tua. А кровь-то как течет по кресту, miserere nobisï Сей час добьет его ударом в грудь… Чтобы проломить ребра… Видно вам лицо? Что за оскал! Уже почти отошел, а сталь его пробуждет, возвращает из мертвых! Что-то он сильно еще шевелится. Ну же, за короля Франции! Весь переломан, бедняга, что за муки! Сейчас будут колесовать… Представьте, какая боль, когда человека перетаскивают, сгибают сломанные конечности, чтобы привязать к колесу телеги. Иногда бывает, осужденного из жалости и удавят. Если судья милостив! Видите, у него на шее веревка: дернут из-под помоста — и готово; миг единый — и все. Но нет, он все еще жив, этот Жан Пети… Я слышал, один жак, осужденный в Лиможе, прожил два дня и несколько раз просил воды, хотя и был колесован. Когда прево все же его удавил, он еще стонал. Давайте подождем, пока толпе наскучит, и подойдем поближе, если не возражаете. Какая пытка, какой момент! У меня прямо слезы на глазах. Мария, Иосиф, что за страсти! Смотрите, он вроде бы еще шевелит пальцем. Пойдемте поближе, пока он не умер совсем!
VII
ВЕРОНСКИЕ ЛЮБОВНИКИ
Хочу увидеть Сиракузы
и остров Пасхи, Кайруан.
И птиц, что, ветер рассекая,
Перелетают океан.
Хочу дворец увидеть далай-ламы,
И в кущах вавилонских погулять,
И, стоя на вершине Фудзиямы,
Любовников Вероны вспоминать.
Бернард Диме, Анри Сальвадор. Сиракузы
15 января
Свершилось! Теперь и у меня есть машина, стальной конь, моя Ласточка! Я — владелец автомобиля, техпаспорт оформлен на меня, регистрация по адресу «Дебрей науки», поручительство по договору кредита подписала Матильда. Один из плюсов проживания вблизи Ниора — мировой столицы взаимного страхования — заключается в том, что до агентства рукой подать. Правда, эти гады взяли с меня кучу денег под тем предлогом, что я, видите ли, прежде ничего не страховал. Ну да ладно, мужик попался не хапуга. Сначала предложил формулу «все риски» с компенсацией любого ущерба — разбитые стекла, угон и т. д., но как увидел, что машине больше двадцати лет, то сказал: «Мда… ну, можно застраховать из расчета трети начальной стоимости, и в принципе хватит, да?» И поскольку она вообще двухместная, вышло даже чуть дешевле. Хотя все равно страховка обошлась в три раза дороже самой тачки. Я поехал на станцию и помыл ее, проверил давление в шинах, купил масла, замшевую тряпочку. Желтый жилет. Треугольник. Счастье! Первая машина в тридцать лет — как-то я эадержался на старте. Сюрприз: обнаружил в боковом кармане старый номер «Плейбоя» (октябрь 2003 года, «Ко Ланта: некоторые любят погорячее», страницы из середины отсутствуют). Странная деталь: в пластик приборной панели вставлены два металлических шарика и еще три — в бардачок. Интересно, есть ли тут связь с порножурналом? Чем же занимался в своей машине толстый Томас?
После двух литров хлорки вонь не исчезла, но как-то изменилась: теперь пахнет, будто в бассейне разлагается труп. К тому же в дырах за спинками сидений поселились мухи. Ну, не страшно, со временем должно пройти.
Итак, я вернулся из Ниора на Ласточке, на дороге она без проблем разгоняется до восьмидесяти, окна из-за вони были открыты настежь, потрясающее чувство свободы.
К тому же номер машины начинается с 79, это местный код региона, я никак не выделяюсь на общем фоне. Даешь настоящую деревенскую жизнь!
16 января
Дизель стоит дешево, устроил себе экспедицию: Ла-Рошель — Шателайон — Рошфор и обратно. Действительно красота. Порт Ла-Рошель очень приятный, даже под дождем — выпил кофе на террасе (отапливаемой) бара с названием «Высокий берег». Я вспомнил, что в «Трех мушкетерах» д’Артаньян и компания принимают участие в осаде Ла-Рошеля. Хорошая мысль: перечитать «Трех мушкетеров». Думаю, их можно как-нибудь найти. Шателайон — курортное местечко на побережье, приятно безлюдное (что, в общем-то, нормально в январе и в будний день), с одной странной особенностью: при отливе море уходит на несколько километров, оставляя безбрежную грязь. Хотел побродить по воде — дудки, надо три часа ждать, пока она вернется. Хотя, наверное, здесь раздолье для сборщиков моллюсков, — на всех не угодишь.
Осмотрел Королевскую канатную мануфактуру Рошфора, очень впечатляющее здание. Есть еще дом Пьера Лоти, но я ничего не знаю об этом писателе, к тому же у меня в голове он почему-то ассоциируется со Страной Басков, с чего — непонятно. Кстати, можно прикупить еще пару книг Лоти, когда буду брать «Трех мушкетеров», и уже потом вернуться сюда еще раз и осмотреть дом. Вообще Рошфор с его прямолинейными улицами и низкими однообразными домами выглядит скучновато. Но, возможно, тут сыграла свою роль и погода. Вспомнил «Девушек из Рошфора», ни одной красивой девушки и близко не встретил. Утром, зимой, в будний день — это, в общем-то, нормально, они все на фитнесе.
Ласточка слегка перегревается в пробках, а в остальном без нареканий.
18 января
Я все пытался как-то бороться с запахом падали, без конца открывал правое окно — и сломал: стекло само собой проваливается до середины окна, едва тронешь дверцу, и даже без всякой причины при малейшем толчке. Пришлось его заблокировать, сунув в щель отвертку, — красная ручка торчит наружу, тот еще видок. Я пошел в автосервис на выезде из деревни, где работает Арно; он, увидев меня, сначала удивился, а потом пришел в полный восторг. Жушо, хозяин автосервиса, — невысокий усатый дяденька лет пятидесяти, ходит в рабочем комбинезоне, как и его постоянный помощник. Он посмотрел на машину, потом на отвертку, вытащил ее — стекло жалко
