Габриэле напоминает буклет, зажатый между двумя массивными фолиантами. Хорошо, что у него на глазах повязка.
– Скажи мне, Мориати. – Голос Лора звучит спокойно, тем не менее капитан вздрагивает. – Зачем ты помог бежать двум преступникам? Что надеялся выиграть?
– Ничего.
Лоркан потирает острый подбородок.
– Говори правду.
– Это и есть правда. Вам не кажется, что я заключил бы с ними сделку, если бы хотел получить что-то взамен? – Помолчав, Габриэле добавляет: – Дайте мне соль, если не верите.
– Соль больше не действует на вашего короля, – говорит Лор. Феб придвигает стул и ставит его между мной и Сиб.
Кадык на шее Габриэле дергается.
– Я не Данте.
– Значит, ты не принимаешь тот же яд, что и он?
– Какой яд?
Лор наклоняется, стул и кожаные доспехи скрипят.
– Ты его командор, разве нет?
– Я не понимаю…
– Мои командоры знают все, что знаю я.
Габриэле поджимает губы.
– Последнее время у нас с Данте возникали разногласия. Если вдруг вы еще не слышали, он хочет восстановить в должности Дардженто.
– Слышали. – Очертания Лора расплываются, его тени окутывают меня, словно желая защитить от подлого фейри. – И где вообще эта остроухая вошь?
– С Данте.
– Где именно?
– Этого мне не сказали. Мне сказали только, что нам с Таво нужно оставаться в Изолакуори, чтобы защитить город в отсутствие короля.
– Видимо, он безоговорочно доверяет вам двоим, учитывая приток солдат из Неббе.
Щеки Габриэле западают, словно он проглотил что-то кислое.
– Их прислали для охраны его невесты.
Я фыркаю, чем привлекаю к себе несколько взглядов. Отец наклоняет голову.
– В чем дело, инон?
– Рою плевать на дочь. Вероятно, он послал солдат в Люче, чтобы у него был там плацдарм.
– Фэллон? – вскрикивает Габриэле.
– Привет, Габриэле.
– Ты жива?
– Как видишь. То есть слышишь.
– Забыла сказать, – Сиб выглядывает из-за Феба, чтобы посмотреть на меня, – лючинцы считают тебя погибшей. Мы узнали правду от Имоджен.
Она осматривает стол, пока взгляд не падает на Ифе, которая сидит рядом с Эйрин с каменным лицом и каменной спиной.
– Данте тоже считает меня мертвой? – Я стараюсь увести разговор от ее пропавшей сестры.
– Именно он объявил об этом, – отвечает Габриэле. – Он предостерег всех, что вороны вернутся мстить, поэтому Рой и отправил на подмогу свое войско.
– Почему, по-твоему, мой племянник залег на дно, Фэллон? – спрашивает Бронвен, входя в таверну. – Может, и не он отдал приказ тебя убить, но твоя предполагаемая смерть произошла на его территории.
Отец встает и подходит к ней. Хотя Бронвен не просила о помощи и обычно в ней не нуждается, она принимает его протянутую руку. Когда она усаживается напротив Маттиа, Кахол возвращается на свое место.
– Племянник? – Плечи Габриэле становятся такими же острыми, как уши, торчащие из-под повязки. – Данте связан родственными узами с вашим народом?
– Через брак, – отвечает Лор.
– Вы одна из сестер его матери?
– Вообще-то я старшая сестра Андреа. Единокровная сестра.
Габриэле резко вдыхает и на выдохе произносит имя:
– Аврора? Я думал… думал, она погибла в пламени своего отца.
– Аврора погибла в пламени своего отца, а из ее пепла восстала я.
– Данте знает, что вы живы?
– Нет, и меня это устраивает. Может, я и внебрачная дочь Косты, но все же дочь. Не дай Котел, чтобы Данте предположил, будто я рассчитываю на его трон, который ему даже не принадлежит.
– Я сохраню ваш секрет.
– Знаю. Я предвидела твою судьбу.
Лицо Габриэле становится белым, как глаза Бронвен.
– Прошу прощения?
– Бронвен может видеть проблески будущего.
Лоркан не добавляет, что ее ясновидение было даровано ей шаббинами.
– И что же вы предвидели? – спрашивает Габриэле встревоженным голосом.
– Люче отойдет законному королю.
Бронвен смотрит на Лоркана, затем на меня.
Наши взгляды соединяются, и хотя Бронвен не способна на ментальную связь, я почти слышу ее мысли, переплетающиеся за восковой кожей лба: будущее Лоркана зависит от меня, простой девушки, которая помогла недостойному сесть на трон, ему не принадлежащий.
Я выпрямляюсь.
– Бронвен, вы не видите, где прячется Данте?
Даже если бы она могла увидеть, Биокин… – Дым Лора закручивается вокруг моих сжатых кулаков, скользкий и холодный, словно чешуя Минимуса. – То не рассказала бы тебе, поскольку сегодня утром мы с ней заключили небольшую сделку.
Лор…
Я помешал твоим планам, любовь моя?
Знаю, у него благородные побуждения, но да, опека моей пары очень сильно помешает моим планам.
Вдруг это единственный способ посадить тебя на трон?
Его тени возвращаются в руку, которая разжимает мой кулак и переплетает свои длинные пальцы с моими.
Я предпочту прожить тысячу лет без трона, чем хотя бы день без своей пары.
– Они могут мысленно разговаривать друг с другом? – шепчет Сиб Фебу, который, должно быть, кивает, потому что она шипит: – Я знала! Змея меня побери, так я и знала!
– Какое будущее ждет меня, Бронвен? – спрашивает Габриэле.
– Порой неведение – благословение.
– Скажите мне.
– Хорошо. – Она вздыхает. – К следующему полнолунию ты будешь мертв.
Сидящий передо мной фейри каменеет, как и все вороны за столом.
– Вы когда-нибудь ошибались?
– Никогда.
Мурашки бегут по коже. Лор отпускает мою руку и начинает вырисовывать круги на ладони.
– Значит, я спущусь с этой горы в черном мешке? – голос Габриэле приковывает мое внимание к нему. Как и всех остальных. – Полагаю, так я точно не выдам ваши секреты.
Бронвен кладет локти на стол, словно желает получше разглядеть Габриэле за Ифе.
– Ты умрешь не от наших рук, Габриэле; ты умрешь от рук своего генерала.
Глава 60
Габриэле не произносит ни слова с тех пор, как Бронвен заявила, что Таво отнимет у него жизнь. Полагаю, мне тоже не хотелось бы болтать, если бы мне сказали, что Сиб или Феб ударят меня ножом в спину и отправят на небо. Или в преисподнюю. Все же не такая уж чистая у меня теперь душа. Да, я еще не убила Данте, но уже не раз об этом помышляла.
– А если Габриэле останется здесь, в Небесном Королевстве? – неожиданно спрашиваю я.
Габриэле поднимает взгляд – точнее голову: у него все еще повязка на глазах. Несколько воронов шипят, словно я предложила вооружить фейри обсидианом.
– Так мы только отложим его смерть, – говорит Бронвен.
– Можно ли ему остаться? – спрашиваю я Лора.
Тот обводит членов Шуркау взором цитриновых глаз.
– Полагаю, ему могут предоставить камеру.
Настоящую. Знаю, ты ему доверяешь, но он был правой рукой Данте. Пока мы не поймем, кому он верен, он будет сидеть за решеткой.
Дай ему соли.
Дам.
