Было очень сложно эти места согласовать. Например, я невольно обидел своего давнего соратника Н.А. Павлова тем, что настоял на включение в центральную часть списка С.А. Глотова, своего заместителя по партии, а Н. Павлова поставили во главе одного из региональных списков. По той же причине обоснованно обиделась Н.Б. Жукова. И, тем не менее, мы сформировали такой единый список трех политических партий: «Партии российских регионов», Социалистической единой партии России (СЕПР) и Партии национального возрождения «Народная воля».
11 сентября 2003 года мы с С. Глазьевым и Д. Рогозиным окончательно согласовываем партийные квоты (накануне мои партнеры получают мое согласие и встречаются с человеком, оказывавшим нам тогда вполне официально — и не впервые — основную финансовую помощь, серьезным бизнесменом и искренним русским патриотом A. Г. Ефановым, светлая ему память).
В интересах блока я же предложил меня поставить на четвертое место в списке, а вместо меня на третье поставить другого человека. Соратники удивились, но ничего не сказали. Д. Рогозин предложил третьим в список поставить В.В. Геращенко:
— Нам нужны средства, а увидев Геращенко, нам могут помочь и некоторые банкиры.
С. Глазьев предложил кандидатуру В.И. Варенникова, я его поддержал:
— Банкиры увидят Геращенко на любом месте списка. А вот нашу опору на советских ветеранов надо подчеркнуть.
Уже ехал домой, когда получил на сотовый звонок от B. И. Варенникова:
— Сергей Николаевич, это принципиально неправильно! Вы трое — сопредседатели Высшего Совета блока, вы все трое — молодые доктора наук, уважаемые политики. Вы и должны втроем возглавлять список!
— Согласен, Валентин Иванович, но для этого не обязательно всем быть в первой тройке. Если я буду третьим номером, то мы проиграем, поверьте.
— Не выдумывайте, Сергей Николаевич!
— Совершенно серьезен. Если во главе нашего блока будут Глазьев — Рогозин — Бабурин, то никто не будет называть нас официальным именем — «Родина». У нас любят аббревиатуры. А нам дадут аббревиатуру ГРоБ. «На выборы в Россию вышел ГРоБ. А кто там, в этом ГРоБу?» И все.
С трудом, но Варенникова я убедил. Мне позднее два парламентских журналиста признавались, что у них были сделаны заготовки на счет появления ГРоБа, но мы оказались предусмотрительными.
Представители ПНВ «Народная Воля» были готовы добросовестно работать в блоке и с названием «Товарищи», как его называли до нашего прихода Глазьев и Рогозин. Но мы с А.В. Фоменко как переговорщики попытались побороться за изменение имени. Главный политтехнолог Д. Рогозина Марат Гельман возражал, но сам Дима неожиданно согласился и предложил имя «Наше Отечество». Мы поддержали. После обсуждений и длительных согласований появилось итоговое: «Народно-патриотический союз „Родина“».
Первые обманы и нарушения договоренностей
С. Глазьев и Д. Рогозин стали нарушать договоренности в отношении нашей партии с первых дней существования нашего союза. Трещать по сшивным швам блок начал уже на старте.
13 сентября 2003 года прошли съезды партий, 14 сентября — конференция избирательного блока. Документы сдали на заверение списков, и во главе партийной делегации я 20 сентября улетел с партийным визитом в Сирию по приглашению ПАСВ. После возвращения 24 сентября мы столкнулись с критической для еще только рождающегося блока ситуацией.
Д.О. Рогозин, сославшись на требование руководителя Администрации Президента, вычеркнул из списка блока 12 представителей нашей партии во главе с моим заместителем В.И. Давиденко в связи с их «русским национализмом».
Владимир Иванович Давиденко, голосовавший, как и я, во второй Думе за импичмент Ельцина, доктор медицинских наук, полярник, был принципиальным политиком и мужественным русским патриотом. В 1999 году он возглавил национально-патриотический блок «Спас», который был снят с выборов. Один из главных вдохновителей и организаторов создания Партии национального возрождения «Народная Воля».
Возмущенный, я собрал 25 сентября чрезвычайный пленум с вопросом: что делать? Собрал и предложил выйти из блока, чтобы попытаться зарегистрировать свой партийный список. Начались ожесточенные споры.
Среди убранных из списка кандидатов многие были соратниками Давиденко по «Спасу», но не только они. Уж никак нельзя было отнести к «оголтелым русским националистам» моего соратника по созданию РОС в 1991 году, человека, дружбой с которым я дорожу, народного депутата России, врача Людмилу Хамитовну Бахтиярову. Она, конечно, была женщиной православной, да еще и моей землячкой из Тары, но самой настоящей татаркой. Значит, за чисткой списка стояло что-то другое.
После бурных дискуссий абсолютным большинством голосов было принято решение протест заявить, но из блока не выходить. Остановило нас от разрыва с ненадежными союзниками понимание того, что наш выход уничтожал блок, и нас не без оснований обвинили бы, что мы ликвидировали единственную пока успешную попытку объединения национально-патриотических сил на выборах. Эту позицию отстаивали С.А. Глотов, Н.Б. Жукова, Н.А. Павлов, да и многие другие члены руководства. Жаль, В.И. Давиденко обиделся и вышел из партии.
Начались будни избирательной компании. Они порой были полны неожиданностями. То Д. Рогозин блокирует попытки А.Е. Лебедева, баллотировавшегося от нас и в мэры Москвы, попасть на ТВ в отведенное для блока время, то С. Глазьев и Д. Рогозин вообще пытаются исключить Лебедева из списка, чтобы «договориться» с Ю.М. Лужковым.
Со мной в очередной раз обращались как с чемоданом без ручки. 25 ноября 2003 года я единственный раз представил блок на ТВ «Россия» в программе, где нашими оппонентами выступали Б. Немцов и Г. Зюганов. Моя запись на ОРТ 26 ноября была уже отменена. Как пояснил встретивший меня при водружении креста на новый храм в Архангельском Д.А. Медведев:
— Вы толкаете блок «Родина» на патриотическое поле, а это место «Единой России». Ваша задача — работать с левым электоратом. Поэтому пусть по ТВ выступают Глазьев и Рогозин.
Настаивать с моей стороны было неуместно.
7 ноября 2003 года мы похоронили выдающегося патриота митрополита Волоколамского и Юрьевского Питирима (Нечаева). Присутствуя среди тысяч верующих при отпевании этого замечательного человека, а затем и на поминальной трапезе, которую вел митрополит Минский и Слуцкий Филарет, я со стыдом ругал себя, что так и не выполнил свое обещание навестить владыку в обители, где он находился на покое. Теперь уже обещания не выполнить никогда.
В тот же день состоялось и событие радостное — в гостинице «Россия» мы чествовали С.И. Манякина, поздравляя его с 80-летием. Конечно же, губернатор Омской области Л. Полежаев предпочел этой даты не заметить, но губернатор Ставрополья, откуда Сергей Иосифович родом и где он трудился до 1961 года, А.Л. Черногоров, не только наградил С.И. Манякина краевой наградой, но и сам прилетел в Москву эту награду юбиляру вручить.
На выборах проект «Родина» выступил успешно. После перерыва национально-патриотические силы вернулись в Парламент. В том числе потому, что Администрация Президента, скажу прямо, хоть и не помогала, но взяла на себя обязательство не мешать нам. И выполнила свое обязательство.
В обмен каждый из нас, сопредседателей Высшего Совета блока, дал обещание, что в президентских выборах 2004 года участвовать не станет. И нарушение этого обещания со стороны С.Ю. Глазьева было первым толчком по разрушению блока «Родина» и обвалу всего проекта.
Получив 27 декабря в ЦИК депутатские удостоверения, мы уже 29 декабря собрались на первое заседание Государственной Думы ФС РФ четвертого созыва. Фракция выдвинула мою кандидатуру в Председатели парламента. Это, безусловно, был ритуал, но в политике роль ритуалов важна несказанно. Итоги голосования были предсказуемы:
Грызлов Б.В. — 352 за, 15 против;
Бабурин С.Н. — 79 за, 216 против;
Мельников И.И. — 69 за, 181 против;
Жириновский В.В. — 51 за, 169 против.
Но флаг мы продемонстрировали. Начались будни уже парламентские. Чтобы сохранить возможность руководить на общественных началах университетом, я не занял никаких парламентских должностей.
Но и тут не обошлось без неприятных казусов.
Перед началом заседания фракции «Родина» захожу в кабинет к ее руководителю С.Ю. Глазьеву и, обсуждая с ним какой-то вопрос, мельком смотрю приготовленный к раздаче документ. Это был проект распределения между членами фракции постов заместителей председателей комитетов Думы. Смотрю таблицу, столбенею и уже ледяным голосом спрашиваю у С.Ю. Глазьева и сидящего рядом с ним координатора фракции С.А. Прощина:
— Поясните, что происходит! Вчера, на этом самом месте, с участием еще и Д.О. Рогозина, мы с вами предварительно распределили комитеты между депутатами. Что произошло? Почему у всех представителей нашей партии исчезли намеченные посты заместителей председателей комитетов? Одна запись, правда, появилась. У меня. Заместителя председателя Комитета по экологии. И зачем? Кто это придумал?
