может, даже самим Джорджем Клуни.
— Добрый вечер. — Он высунулся из окна. — В Москву? Вас Катерина зовут? Меня Геннадий. Вас подвезти? Я как раз в Москву. Вы из пресс-центра? Мне Лизунов про вас говорил. А отчего вы так редко пишете о нашей службе?
— А какая у вас служба? — спросила Катя. Колосов открыл дверцу своей «девятки».
— Не стой столбом, масло потечет, — сказал он Обухову. — Кать, садись.
Мачо улыбнулся. Был он, на взгляд Кати, очень даже симпатичный, но жутко нахальный. И цену себе явно набивал непомерную.
— Кто это такой? — спросила Катя Колосова — Из министерства, наверное?
Колосов нажал на газ — «девяточка» с визгом и скрежетом, точно на ралли, обогнула «Мерседес» и вырвалась за ворота. Катя обернулась. «Мачо-Клуни» посигналил им вслед и помахал обеими руками. Она помахала ему в ответ.
— Когда с тобой человек разговаривает, спрашивает тебя, нужно отвечать, — сказала она назидательно, шаря в сумке в поисках пудреницы. — А то если ты будешь как рыба молчать, я никуда могу и не ехать.
— Ну и пожалуйста.
— Ну и не поеду. Останови, вон как раз мой автобус. Меня Варвара ждет.
— Да ради бога. — Он резко затормозил. Катя едва не стукнулась подбородком о переднее сиденье.
— С ума сошел? Пить надо меньше. — Она открыла дверцу.
Колосов сидел за рулем. Автобус стоял на остановке. Катя подумала секунду и дверцу захлопнула. Никита тронул машину с места. Осторожно, точно боялся разбить эту жестянку.
— У меня настроение дрянь, — призналась Катя. — Такая тоска.
Поймала его глаза в зеркальце. Колосов закурил.
— Хорошо, что ты со мной едешь, — сказал он. — Я рад.
— Если... если Баюнов признается в убийстве, дело закончится? — спросила Катя.
— В принципе, да.
— А как же пропавшие без вести? Он молчал.
— У меня такое чувство, что, если этот бандит сейчас признается, получится какой-то обрыв... Хотя и нити-то никакой нет, но все же... Все же какие-то нестыковки и с этой версией?
— Ну, например, такие, что, по мнению судмедэксперта, убийца Клыкова был значительно легче его по весу. Для Баюнова это никак не подходит.
— А для Быковского? Ты же сказал — он маленький? А потом, Баюнов не стал бы сам руки марать, приказал бы кому-то из своих.
— Ты ничего не заметила на карте, что я тебе показывал?
Катя пожала плечами.
— А знаешь, — Никита обернулся. — Вся штука-то в том, что... что там под землей, в этих Съянах, действительно кто-то был. Пробу грунта, что я из пещеры взял, проверили. Это кровь человека первой группы. Эти спелеологи, девчонка и проводник, они и правда очень сильно чего-то испугались. Я же видел их лица. Краше в гроб кладут. Там кто-то был И не только возле тайника. Тот след, что собака взяла, он о чем-то тоже говорит. Кто-то бродит там под землей по ходам. Откуда эти кровавые пятна? Быть может, тот, кто там внизу бродит, ранен?
— А знаешь, — Катя оживилась. — А вдруг это Славин? А что? Разве не могло так случиться, что они там заблудились, он спятил от страха, убил девочек и... А может быть, он их сразу там убил, мало ли что могло случиться? Что было у него на уме, когда он их ночью повел туда? А теперь он блуждает там один, весь с ног до головы в их крови... Или, может, это Баюнов прислал кого-нибудь по подземному ходу, тут же ход подземный со времен еще татарского ига! Вот Баюнов про него узнал и послал кого-то из своих проверить тайник. Идут братки по подземному ходу, слово за слово, ссора, достали пистолеты, перестреляли друг друга. Один, раненый, остался жив... Да тут тысячу версий можно с ходу набросать!
— А что спелеологи говорят об этих Съянах?
— Что это настоящий лабиринт. Гиблое место. И тем не менее они туда каждый день спускаются. И, кажется, им это даже по вкусу, — Катя усмехнулась. — А еще что там обитает Луноликая — жуткое такое привидение. Женщина с содранной кожей, бывшая татарская княжна. Ее обесчестил и казнил родной брат, а она из могилы поклялась отомстить ему и всем. И вот теперь она бродит там, вся окровавленная и...
Она запнулась и посмотрела на Колосова.
— Ясненько. Ну, куда ехать, показывай, — сказал он.
Легко было говорить — показывай! Катя пытливо осматривалась: где-то здесь должен быть удобный поворот с магистрального шоссе к ферме и дубу, откуда к лагерю и подъезжали машины. Но пока в сумерках она видела лишь знакомые места: поле для гольфа, конечную остановку автобуса, спуск к лодочной станции, березовую рощу и указатель.
— Тут напрямик рощей можно пройти, а как туда подъехать, я не знаю. Мы с Варварой пешком тут шли.
Они оставили машину на обочине. Никита обнадежил: ничего, сейчас найдем поворот. Сумерки становились все гуще. Катя посмотрела на часы: всего половина девятого. Что же так темно? Тучи? Ливень, что ли, надвигается?
В роще в темноте они сразу же сбились с тропы.
— Погоди-ка, — прошептал вдруг Колосов и остановился, приложив палец к губам.
Катя тоже остановилась. Шум ветра в березах, гул проезжающих по шоссе машин и... Справа из кустов слышались приглушенные голоса, какая-то возня, вздохи...
— Ну подожди, ну куда ты... что же ты меня все отталкиваешь?
— Я не могу, не могу сейчас...
— Но ведь гораздо лучше будет, ты же просто комок нервов... Ну что ты, что... Я же с тобой, девочка моя...
— Я не могу, не могу я, понимаешь? Я вообще не знаю, как ты можешь... После всего, что между нами случилось, когда я бросила тебя там, предала...
— Да забудь ты про это, дурочка! Нашла о чем вспоминать... Ну иди же ко мне... Я просто с ума схожу...
— Швед, милый, у меня такое чувство, что я сейчас откупаюсь за свою трусость, за свой позор...
— Значит, откупаешься. Пусть так, все равно...
Катя замерла. Голос Шведа она узнала. Второй, женский голос она, кажется, узнала тоже...
Возня, треск веток, звуки поцелуев, вздохи, сладкий стон...
Она повернулась и быстро пошла к дороге. Еще чего! Не хватало только этого! Никита скоро нагнал ее. Они сели в машину.
— М-да, — сказал он и включил зажигание. — Ну ладно... Сейчас найдем дорогу. У меня же атлас, чуть не забыл!
По атласу они и добрались. Разговор как-то не клеился. Уже почти у самого лагеря они проехали мимо какой-то машины, одиноко стоявшей на обочине без водителя.
— На крутых авто, смотрю, тут народ путешествует, — заметил Никита. — Вон «бээмвэшку» взяли и бросили прямо на дороге, и
