поисков не спешила.
– Не обращайте на меня внимания, – сказала она. – Мне нужно немного времени, а вы можете продолжить разговор.
Остальные присутствующие смущенно переглянулись, и Таника поняла, что ей нужно взять ситуацию под свой контроль. Она обратилась к Эндрю:
– Что вы можете рассказать о новом завещании?
– К сожалению, ничего. Сэр Питер не показал мне его. Впервые я узнал о новом завещании, когда он позвонил мне и попросил приехать, чтобы засвидетельствовать его подпись. Вторым свидетелем стал Крис Шеферд, он работает здесь садовником.
– Сэр Питер держал содержание своего завещания в тайне от вас?
– Он вел себя очень необычно. Сэр Питер никогда не был скрытным человеком.
– В таком случае не могли бы вы раскрыть мне содержание старого завещания?
– Думаю, теперь могу, раз уж оно потеряло силу. В старом завещании он все свое имущество оставлял Тристраму.
– Да, Розанна и Тристрам так мне и сказали. Имя Розанны там совсем не упоминалось?
– В одном из пунктов говорилось, что Тристрам должен выплачивать ей солидное пособие на содержание. Я всегда считал это несправедливым, но сэр Питер был непреклонен. Он всеми силами пытался защитить семейный титул, поэтому его сын должен был унаследовать все.
– Даже несмотря на то, что он младше сестры?
– Бейли – старинный и знатный род. Они всегда передавали семейный титул и наследство исключительно по мужской линии.
– Тогда, возможно, в новом завещании он включил Розанну в список наследников?
– Очень на это надеюсь. Она заслуживает награды, учитывая, насколько упорно работала на благо семьи.
– К тому же отец и сын не особенно ладили.
– Верно.
– Как идут дела с сейфом? – спросила Таника у Джудит.
– Если честно, не очень хорошо, – беззаботно ответила та. – Видите ли, способ, описываемый Фейнманом, весьма прост и работает почти всегда. Но в данный момент у меня ничего не получается. Пока не получается.
– В чем заключается этот способ?
– Ну, когда Фейнман трудился над созданием атомной бомбы, он заметил, что ученые очень боялись забыть коды от своих сейфов и неизменно использовали значимые для них даты в качестве паролей. И если рассуждать логически, легко понять, что две первые цифры – месяцы в американской календарной системе – могли принимать значения только от ноля и единицы до двенадцати. А двенадцать комбинаций попробовать гораздо легче, чем девяносто девять. Следующие две цифры означали числа от первого до тридцать первого. Последние две цифры должны были означать год, но люди редко использовали значимые события более чем полувековой давности. В общем, он сокращал список возможных вариантов, а если приходилось, грубой силой взламывал замок. Но Фейнман редко прибегал к последнему варианту, ведь он заметил, что люди часто пишут пароли на бумажках – или на страницах блокнотов – и оставляют их неподалеку от своих сейфов. В ящиках, например.
– Правда? – недоверчиво спросила Таника. – И это всё?
– В этом-то вся проблема магических трюков. Вы были бы ошеломлены, увидев, как Ричард Фейнман вламывается в сейф Роберта Оппенгеймера, в котором тот хранил коды запуска атомных бомб. Но стоит узнать, как именно он это сделал, – и трюк начинает казаться вам до ужаса банальным. Но! – добавила Джудит, подходя ближе к остальным. – Давайте воспользуемся его логикой. Рядом с сейфом нет ни одной записки с шестизначным кодом, а значит, возможно, сэру Питеру не хотелось оставлять никому подсказок. Но если верить Ричарду Фейнману, можно заключить, что сэр Питер выбрал какую-то значимую дату для пароля к своему сейфу. Вы пробовали ввести дату его рождения?
Этот вопрос Джудит задала Дженни, и та кивнула.
– Дни рождения его детей? Или вашу?
Дженни снова кивнула, и Джудит подошла к сейфу, чтобы осмотреть его внимательнее. Темная краска посерела от времени, а на дверце было выгравировано название компании-производителя – «Марлоу Локсмит & Ko». Крупные буквы не имели засечек. Если Джудит не изменяла память, подобный шрифт под названием «Футура» разработал Пауль Реннер в 1927 году. Так, значит, этот сейф был изготовлен еще до войны?
– Сейф установил еще отец сэра Питера, – себе под нос пробормотала Джудит. – Кто-нибудь знает дату рождения отца сэра Питера?
– Думаю, я знаю, – ответила Дженни. – Кажется, он родился летом 1929-го. Дайте мне попробовать.
Дженни встала с места и подошла к сейфу.
– Он родился в августе, если не ошибаюсь, – сказал Эндрю.
– Вы правы, в августе, – подтвердила Дженни и начала крутить ручку механического замка вправо и влево. – Питер говорил, что его отец родился в первый день начала сезона охоты на тетеревов. Он называл этот день «праздником праздников». Тогда первое число – двенадцать, потом ноль и восьмерка – август, – а затем двойка и девятка.
Раздался щелчок, и замок открылся.
– Вы были правы, Джудит, – подтвердила Дженни, открывая дверцу, когда все подошли.
– Внутри должен лежать небольшой коричневый конверт, – сообщил Эндрю.
– Не понимаю, – сказала Дженни и сделала шаг в сторону.
– Чего вы не понимаете? – спросила Таника и заглянула в сейф. – А, теперь все ясно.
Сейф был пуст.
– Но завещание должно быть здесь, – сказал Эндрю. – Я собственными глазами видел, как сэр Питер положил его сюда.
– Может, он с тех пор перепрятал его? – предположила Джудит.
– Он бы не стал этого делать, – сказал Эндрю.
У Джудит и Таники возникло впечатление, что Эндрю что-то недоговаривал.
– Почему? – спросила Таника.
– Знаете, я правда не могу сказать, – смущенно пробормотал Эндрю.
– Хочу вам напомнить, что сэр Питер только что умер при очень подозрительных обстоятельствах, – произнесла Таника. – Если у вас есть информация, способная пролить свет на случившееся, то вы обязаны ею поделиться.
– Конечно, – сконфуженно сказал Эндрю. – Вы правы.
– Вы знаете, что было написано в завещании, не так ли? – спросила Джудит.
– Нет, дело не в этом. Я правда не знаю, но считаю, Розанна правильно предположила, решив, что сэр Питер внес серьезные изменения в завещание в ее пользу. Просто мы с сэром Питером немного повздорили после того, как он положил завещание в сейф. Мне казалось, ему не стоило менять что-либо, не посоветовавшись со мной. Он велел мне не лезть не в свое дело и сказал, что ему нужно действовать быстро из-за… Ну, это непросто произнести, но он сказал, что новое завещание – это его страховка.
– Страховка от чего? – спросила Таника.
– Он боялся, что Тристрам убьет его.
– Что? – в ужасе воскликнула Дженни.
– Знаю, звучит странно, – согласился Эндрю. – Я так ему и сказал. Он нес полную чепуху. Зачем кому-то, тем более Тристраму, его убивать? Но сэр Питер порой бывал невероятно упрямым – и гордым, раз уж на то пошло, – когда что-то взбредало ему в голову. Он был непреклонен. Сэр Питер очень боялся, что Тристрам убьет его до того, как он женится на Дженни. И ему пришлось составить новое завещание как можно быстрее, чтобы обеспечить себе страховку.
Таника повернулась к Дженни.
– Сэр Питер вам об этом когда-либо говорил? – спросила она.
– Нет, – ответила Дженни, безуспешно пытаясь переварить слова Эндрю.
– Он не говорил вам, что боится за свою жизнь?
– Нет.
– А о том, что составил новое завещание?
– Нет. Он скрывал это от меня.
– Но он не мог не обсуждать с вами Тристрама.
– Конечно, – кивнула Дженни. – Мы только о нем и говорили. О том, как Тристрам пытался разрушить наши отношения. О том, как эгоистично он себя вел. Питер всегда называл его «избалованным ребенком», но винил в поведении сына себя. Говорил, что излишне снисходительно относился к нему, пока тот рос. Он должен был раньше установить границы дозволенного.
– А вы что думаете? – спросила Джудит.
– О чем?
– О Тристраме.
– Я всегда говорила Питеру, что детям пришлось нелегко, когда я появилась в их доме и забрала у них отца. Они ведь много лет жили только втроем. Я знаю, они думают, будто меня интересует только состояние Питера, но я надеялась переубедить их. Со временем. Я просто должна была показать им, как сильно люблю их отца. Я повторяла Питеру, что рано или поздно Тристрам смирится с нашими отношениями. Смирится с моим присутствием. Нам просто нужно было немного подождать. Но Питер никогда не говорил
