Павел больше расспрашивал, интересно было. Оказалось – недавно переехала в Питер из Москвы, учительствует, отец – промышленник, владеет мыловаренной фабрикой, не замужем.
Ну прямо все в цвет!
– А когда домой?
– В Санкт-Петербург к первому сентября, к школе. А к папеньке и маменьке через неделю.
Павел мысленно подосадовал. Лучше бы подольше побыла. И ей и ему компания, и узнать друг друга можно. Павел, чтобы удовлетворить ее любопытство, вкратце о себе рассказал.
– Служу в столице, полковник жандармерии, тридцать девять лет, не женат и не был, дворянин. Что вас еще интересует? Ах, да! Жилье. Своего нет, снимаю квартиру. Но могу купить.
– Исчерпывающе.
– Ну вам же интересно. Любая женщина на перспективу смотрит.
Анна зарделась. Видимо, в самую точку попал. По возрасту – уже засиделась в девках. Сначала гимназия, потом учительские курсы. Знакомиться с женихами было некогда, да и батюшка наверняка не настаивал. А на Руси девушки всегда рано замуж выходили и не всегда за любимого. Зачастую родители жениха выбирали по принципу – «стерпится – слюбится». Потому как жениха по родителям выбирали. Ежели ровня, да не хворые, работящие, можно сватов засылать. Ровня – очень важно. Не может купеческая дочь за простолюдина замуж выйти. Купцы, когда роднятся через детей, выгоду ищут. Объединить капиталы, создать фабрику или новые рынки сбыта освоить. Так же и дворяне. Случаи, когда граф женится на простолюдинке, бывают, но очень редки. Ровня, это не только когда равняются капиталами. А интересы общие, уровень образования, воспитания, чтобы супругам не скучно было, совпадали взгляды.
Анна тоже решилась сказать правду.
– Не знаю, Павел Иванович, как вы отнесетесь…
Женщина помолчала, потом решилась.
– Наша семья из старообрядцев.
– И что? Ну креститесь вы двумя перстами вместо трех, но в Бога одного мы верим. Для меня это не препятствие.
Гонения на старообрядцев со стороны государства и церкви, когда еретиков и раскольников кидали в поруб или сжигали живьем, уже кончились. Многие промышленники, купцы, меценаты были именно из старообрядцев.
Анна, услышав ответ, облегченно выдохнула. Не все спокойно воспринимали старую веру. Для Павла – лишь бы не иудейка или мусульманка. Жениться на иноверке, пока она не приняла твою веру, было нельзя. Либо уходи с государственной службы.
В состав Большой Ялты входили маленькие поселения – Алупка, Гаспра, Гурзуф, Ливадия, Симеиз, Кореиз, Массандра. Павел решил посетить два из них – Массандру, знаменитую своими винами, и Ливадию, где был царский дворец. Конечно, во дворец их не пустят, но полюбоваться парком вполне можно. Обговорил с Анной, на следующий день заказал пролетку и в Ливадию, благо – недалеко. Что хорошо на курортах – любой каприз за ваши деньги. Неспешная дорога вдоль побережья, открыточные виды, ухоженный парк. Обед в татарском ресторане, где самса из тандыра, янтики – слоеные пирожки, да люля-кебаб. Все вкусное, с пылу, с жару.
– Павел Иванович, нехорошо поступаете! – погрозила пальчиком Анна, когда возвращались в Ялту.
– Это почему?
– Все такое вкусное, удержаться невозможно. Я же растолстею, а вы от меня отвернетесь.
– Еще несколько дней и вы уедете. В Москве или столице таких экзотических блюд вы не сыщете. Быть в Крыму и не попробовать местной еды – нонсенс! Чем перед подругами будете хвастаться?
– Ваша правда.
Еще через несколько дней Павел отвез Анну в Севастополь на поезд. Дорогу от станции Лозовая через Джанкой и Симферополь построили за четыре года. Рельеф сложный, велик перепад высот, виадуки и шесть тоннелей. Потому паровозы могли таскать не более семи вагонов. Пассажирские поезда отправлялись два раза в сутки. Еще четыре поезда были товарные. Железная дорога стала толчком для развития промышленности и торговли.
В день отъезда Павел взял адреса Анны в Санкт-Петербурге и ее родителей в Москве. Мысль мелькнула – заехать в первопрестольную на обратном пути, познакомиться с родителями, да и Москву глянуть. Сам занес кофр с ее вещами в купе, крепко обнял и поцеловал. Первый поцелуй. Анна прошептала:
– Я уже думала – не отважитесь, а еще офицер.
Вот и пойми женщин. После отъезда Анны стало скучно. Несколько дней с Антоном пил вино, ходил купаться. Но наскучило. Не махнуть ли в Москву? Времени – полно, деньги позволяют и желание есть. Следующим утром собрал саквояж, попрощался с приятелем и на пролетке в Севастополь. Можно было ехать в Симферополь, даже немного ближе. Но Севастополь конечная станция, проще купить билеты. Один поезд ходил на Москву, другой на Санкт-Петербург. Трое суток и он уже в Москве. Сразу нанял извозчика и в гостиницу. Побрился, умылся, горничная почистила и нагладила одежду, и он отправился к родителям Анны. Да не прямым путем, а сначала в магазин «Мюр и Мерилиз». Ныне это ГУМ, что на Красной площади. Неудобно в первый раз, вроде как смотрины, да без подарка. Для мамы Анны купил серьги – золото и яхонты, очень тонкая работа. С отцом сложнее. Староверы табак не признают, ни табакерку, ни портсигар не купишь. Остановил свой выбор на серебряной расческе для бороды и усов. Староверы не брились, отращивали бороды и усы, придется кстати. Плохо, когда не знаешь привычек, трудно выбрать подарок, чтобы к сердцу пришелся. Хоть и волновался, но рюмочку коньяка не выпил, запах будет.
Важно оставить хорошее первое впечатление, второго шанса не будет.
Извозчик привез к дому на Мясницкой. До центра рукой подать, дома с лепкой, видно – хороший архитектор строил. Сошел с пролетки, постоял на тротуаре. Дом в один подъезд, у дверей швейцар. Сразу понятно – дом для людей состоятельных. Про подарки подумалось – не прогадал ли? Отступать поздно, шагнул к дверям, швейцар окинул взглядом – пускать ли? Но дверь открыл.
– Скажи, братец, квартира Твердохлебовых на каком этаже?
– На втором, все дома.
– Благодарю.
На широкой лестнице ковровая дорожка, впечатляет. Поднялся, крутнул ручку звонка. Открыла Анна. При виде Павла растерялась.
– Здравствуй. Не ожидала? Хочу с родителями познакомиться.
– Кто там? – раздался голос из глубины квартиры. Голос женский.
– То ко мне, матушка. Входите.
Пока они были на вы. Семейство сидело в столовой, пили чай. На большом столе самовар, сахар колотый громоздился горкой, на отдельном блюде сушки – баранки, пряники. В вазочках варенье и мед.
Войдя в комнату, Павел поклонился.
– Доброе утро!
Повернулся в красный угол, на иконы, перекрестился. Маманя Анны губы поджала, тремя перстами гость крестится. Анна тут же представила гостя.
– Павел Иванович, знакомец по Ялте.
– Нежданный гость хуже татарина, но полагаю – надоедать не буду.
Павел прищелкнул каблуками.
– Полковник жандармерии Кулишников из Санкт-Петербургского управления.
– Садитесь, Павел Иванович, разделите с нами трапезу. Аглая, прибор гостю.
Это хозяин жене. Та метнулась на кухню, принесла чашку, блюдце, ложечку. Павел преподнес ей коробочку с серьгами, а папеньке расческу. Женщины сразу начали серьги разглядывать, да Пафнутий Леонтьевич прикрикнул:
– Прикажете гостю чай мне наливать?
Тут уж Анна подсуетилась. И чай налила, и вазочку с вареньем подвинула. Сначала разговор о погоде пошел. Так издавна велось, с серьезного разговор не начинали. Непогоды не было, как и засухи, посему урожай будет хороший и цены не поднимутся. Потом на столичные новости перешли. Чаепитие длилось долго, часа два. Сам хозяин за это время выпил чашек пять-шесть чаю, потел, утирался полотенцем. Так обычно делали сибиряки, отметил про себя Павел. Потом мужчины перешли в гостиную, женщины принялись убирать со стола. Павел отметил, что прислуги нет, это хорошо, Анна не избалована.
Как только уселись в кресла, Пафнутий Леонтьевич стал расспрашивать Павла о службе, да есть ли жилье свое, да много других вопросов. А в конце самые важные. Любит ли его дочь Павел, да когда жениться собирается.
