— Солрэн? Как ты?
Голос вроде принадлежит Ирен. В ушах немного гудит, звуки искажаются.
— Прихожу в себя, — киваю ей. — Удалось что-нибудь узнать?
— О! Да! — оживилась Ирен. — Пусть у нас было даже меньше минуты, и парень паниковал, но кое-что мы узнали. Он мельком видел тех, кто его похитил, но расспросить его о подробностях мы не успели, по понятным причинам.
— Я держал столько, сколько мог, — пожал я плечами и устало вздохнул.
— Ты молодец, — подбодрила меня Титулярный советник. — Без тебя у нас не было и этого. Похитителей было трое, два молодых мага и волшебница. И у последней едва заметно светились глаза ядовито-желтым цветом.
Я удивился, настолько, что резко забыл и про тошноту, и про все остальное.
— Хаотик?
— Именно! — Ирен кивнула и внимательно посмотрела на меня, — Думаешь, родственница?
— Возраст? — несмотря на общую слабость проявил я интерес. — Хотя бы примерно?
— Он сказал: молодая.
Да уж. Довольно расплывчато, но чего я еще ждал?
— Маловероятно, — отрицательно качаю головой. — Никого, кто подходил бы под определение «молодая» в нашей в семье не было. В побочном роду две девочки, но им сейчас одиннадцать и девять. Есть женщина в возрасте «за сорок». Разве что внебрачные, но… Я таких не знаю.
В комнату вошли Эрих и Прайм.
— Есть зацепка. Парень сказал, что запомнил кольцо у одного из мужчин. Описание скудное, но колечко очень примечательное. Солрэн, ты должен его узнать. Синий металл, золотая печатка с символом мантикоры.
Я вздрогнул. Кольцо действительно было мне знакомо, и это мягко сказано.
— Металл голубой, но в темноте мог сойти за синий. Лицей Д’Хонра, такие кольца носили лучшие ученики. В том числе и я.
Титулярные советники оживились:
— Заговорщики. Мы ищем представителя старой дворянской семьи, обучающегося в вашем лицее, — заключил Эрих с плохо скрываемым предвкушением. — Много вас там с кольцами было?
— Десять человек на поток. И, кстати, — я приподнялся, собираясь с мыслями. — Возможно, начать проверять владельцев этих колец действительно стоит. Но, разве не может быть, что колечко является трофеем? Это, пусть и слабенький, но артефакт. А тут недавно была война, его вполне могли снять с трупа — у кольца нет привязки к владельцу.
— Верное предположение, — кивнул Эрих. — Ирен. Архивы лицея перенесли в общий. Составь список владельцев колец. А затем мы пройдемся по всем, кто не покинул город. У них же узнаем, не терял ли кто-то свое кольцо.
— Звучит, как план, — согласилась с ним девушка. — Это больше, чем у нас было вчера.
— Прайм. На тебе поиски хаотика. Зацепка слабая, она запросто может оказаться гастролером. Магов Хаоса мало, достаточно сильных — вообще единицы.
— Нападение на орден Паладинов, — я решил вставить немного информации от себя. — Они искали мага Хаоса. Сильного, явно посильнее меня. Почему бы нападавшему не быть девушкой? Особенности пола не так сложно скрыть плащом.
Титулярные советники переглянулись:
— Парень говорил, что глаза у нее тусклые… — неуверенно уточнил Прайм.
— Мои тоже, — кивнул я. — Особенность. Чем интенсивнее мы используем свою силу, тем тусклее будут глаза. Яркие же они в периоды, когда силой почти не пользуешься.
— Хорошо, — немного подумав кивнул Эрих. — Прайм. Если сможешь достать что-нибудь у Ордена — действуй. Можешь сказать, что мы, возможно, сели на хвост нападавшему. Это, скорее всего, заинтересует их. За дело, господа и дамы. Работаем.
Глава 14
Ночь вступила в свои права. Дул прохладный ветер, заставлявший одинокую фигуру сильнее кутаться в плащ. Девушка старалась держаться больших улиц и в то же время не привлекать к себе внимания. Старшие наставники, конечно, отчитали бы ее за нарушение всех правил конспирации. Но сегодня, если ночная беглянка и привлекала внимание немногочисленных прохожих, то точно не вызывала у них подозрений. Всего лишь девушка, спешащая по своим девичьим делам.
Да, ночью, с натяжкой — поздно вечером. Да, в некоторых взглядах можно заметить осуждение, но не подозрительность, и это главное. В относительно благополучном районе ей ничего не угрожало. Городовые патрулировали улицы, снижая к нулю вероятность встречи с мелкими бандитами. Ироничность ситуации заключалась в том, что девушка больше всего опасалась стать объектом внимания именно стражей порядка.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Лилия всерьез опасалась нарваться на одного из городовых. В ее молодой и, по мнению многих знакомых, симпатичной головке рождались сцены, как страшный усатый постовой, грозно над ней возвышающийся, начнет задавать различные вопросы. А девушка начнет юлить, но ее хитроумную ложь постовой обязательно раскусит. Все эти выдуманные сцены не имели никакого отношения к реальности, но давали ей возможность считать свою ночную прогулку настоящим приключением. Приключением, полным опасностей.
Лилия нырнула в неприметный переулок, не доходя до заведения с яркой вывеской. Да, в ее планы входило попасть внутрь, но вовсе не через главный вход, где был риск быть замеченной теми, с кем она не хотела пересекаться. Все будет напрасно, если она попадется.
Девушка постучалась в заднюю дверь, через которую в здание попадал персонал. Открывший дверь мужчина недовольно посмотрел на нее.
— Лили? Тебе сейчас надо быть дома, спать, а не шляться по улице! — проворчал он.
— Ты меня впустишь или нет? — огрызнулась в ответ нежданная, особенно в этот поздний час, гостья.
Мужчина на входе всем видом постарался выразить собственное крайнее недовольство, но Лили внутрь все же впустил, несмотря на то что девушке находиться внутри было не положено. Но не хватало еще, чтобы она устроила шум. Отправив воздушный поцелуй своему старому знакомому, девушка проскользнула дальше к лишь ей одной известной цели.
Лилия легко лавировала за кулисами, не раз и не два бывав здесь ранее. Здесь, в этом месте, где имперские аристократы получали культурный досуг, работала ее старшая подруга. Театр, совмещенный с рестораном, — это заведение было одним из немногих в городе, что гордо носило статус элитарного. В этом месте далеко не всем были рады, и если имперский аристократ приходил сюда без приглашения, то его не всегда пускали внутрь. Список предоставляемых услуг был крайне ограничен и узок. И как ни странно, ничего грязного или аморального здесь не предлагалось. Никаких проституток, кровавых игрищ и прочего дешевого зрелища. Театр с очень недурными актерами, несколько певцов, оркестр, свой балет. Руководство строго следило, чтобы все происходящее внутри было в рамках правил, и не допускали ничего предосудительного.
Лили, никем не замеченная, добралась до сцены, с трепетным восторгом, крадучись, будто вор, прислушиваясь к голосам актеров.
Ее подруга была одной из актрис, лучшей актрисой, по мнению Лилии, и сейчас шел один из спектаклей с ее участием. Молодая женщина играла ревнивую жену, подозревающую мужа в измене. Она гневалась на него, стенала от боли и обиды, расцветала при словах о детях, снова гневалась. В зале царила тишина, поглощенные действом зрители не отрывали глаз от сцены и, кажется, то и дело затаивали дыхание.
Лили со смущением и нетерпением притаилась в уголке, стараясь никому не мешать, но и не пропустить ни слова, ни жеста актеров. Девушка немного печалилась оттого что не сидит в зрительном зале, что не может рассмотреть лиц. Из этого закутка она видела спины действующих лиц, и из-за этого полноты погружения в происходящую на сцене историю не получалось.
Но вот произносятся последние слова. На несколько секунд сцену накрывает тишина, давая зрителям осознать всю глубину смыслов и прочувствовать накал эмоций, чей клубок был развязан в финале. И зал заполняют аплодисменты. Лили тоже хлопает, не сдерживается и хлопает. Рабочие сцены, режиссер (дама с худым бледноватым лицом), другие актеры, не задействованные в постановке, оглядываются на Лили с добрыми улыбками, но не одергивают. Впрочем, ей сейчас наплевать на их взгляды, она счастлива оттого что может выразить свой восторг.
