– Но отныне выпивка для меня будет за ваш счет!
В ответ ему из толпы раздались восклицания:
– Согласны!
– Только норму ежедневную установим.
– А то точно теперь сопьешься!
– С его желудком, как у трех шейтаров, никакой выпивки не напасешься…
Вольные охотники, по всеобщему мнению, поняли, что отступать некуда, и вот их представитель остался в центре круга лишь со своим противником. Команда к началу поединка не заставила себя ждать, и оба бойца с первых же минут взвинтили темп движений до максимума. Несмотря на длиннющие руки-крюки и прямо-таки звериную ловкость передвижения, Горбатый на первой минуте пропустил массу сильных ударов по корпусу. А еще через минуту оказался точно с таким же расквашенным личиком, что и три первых его товарища. Таким образом Тронко заложил фундамент победы, а потом «пометил» своего врага, чтобы его и до того отталкивающая наружность вызывала еще большее отвращение. Да и кровь из ссадин на бровях и лбу ощутимо мешала ордынцу ориентироваться. Со стороны казалось, что он все время проводит в атаке, и некоторые его удары достигали цели с такой силой, что сухощавого охотника отбрасывало на несколько метров. Схватка продолжалась уже пятую минуту, и некоторая усталость ревущим от восторга и ажиотажа зрителям показалась тоже вполне естественной.
Только вот никто, кроме самого Тронко, не мог знать, насколько опасными оказались именно первые его удары. Великий мастер рукопашного боя совершил несколько попаданий по жизненно важным местам на теле человека. Причем не смертельных, но с внутренними разрывами и кровоизлияниями. И теперь только ждал, пока задыхающийся гигант рухнет без сознания во вполне расчетное время. И когда это время приблизилось, знаменитый диверсант словно невзначай подставился под несколько последних слабых ударов и сделал вид, что вошел в начинающийся нокдаун. Затем, пошатываясь на ногах, дождался, пока туша Горбатого рухнет к его ногам, и, словно в безотчетном состоянии, рухнул рядом.
Взвывшие от злости ордынцы тут же затихли и теперь все, как один, уставились на организатора поединков. Ведь теперь появился пусть и не совсем надежный, но шанс поделить общую ставку пополам. Все теперь зависело, насколько дотошно и справедливо отнесутся охотники к намечающейся ничьей.
«Старший» брат проявил истинное благородство и не стал доказывать, что их представитель одержал явную победу. Он вскочил на ноги и прокричал:
– Братишка! Что же ты?! Великая победа уходит из твоих рук. Постарайся встать на ноги, пока я досчитаю до восьми. Раз, два…
Считал он вроде без видимых затяжек, но воодушевленная возвращением половины денег толпа сразу перекрыла одиночный голос слаженным ревом и ритмично довела счет до финала:
– …Шесть, семь, восемь!
Пока его третий товарищ вместе с мальчуганом стал оказывать первую помощь Тронко, гигант вышел в центр круга и объявил:
– Ничья! Пусть подойдет ваш представитель, я верну ему сорок золотых.
Но порой подачка еще больше усиливает аппетит. Разгоряченные кровавым представлением, некоторые ордынцы возжелали вернуть все проигранные деньги. И тут же стали вслух высказывать свои претензии по поводу поселковой таверны, разжигая страсти собственные и своих товарищей. Защелкали фиксаторы на ножнах. Настороженно зазвенела освобождаемая сталь. Но в мгновение ока все стихло, когда стоящим кольцом ордынцам огромные светляки осветили спины. Те дружно развернулись назад и увидели стоящих тройками по периметру остальных охотников вольного отряда. Зная характер ордынцев, энормиане перестраховались, показывая неумолимую силу и давая понять, что не остановятся ни перед чем.
Такая демонстрация подействовала. Крикуны и горлопаны замолкли, гомон стих, и вскоре площадь опустела. Все недовольные отправились по своим местам ночлега. Казалось бы, инцидент исчерпан, пар выпущен и дисциплина налажена. Да вот только впоследствии выяснилось, что зря Тронко инсценировал ничью в поединке. Все сорок золотых на следующий день ордынцы потратили на закупку спиртного в других поселках, организовав для этого сразу несколько снабженческих бригад. И к вечеру, когда Титан приблизился к Шейтаровой Балке, а командир легиона вернулся в поселок с чрезвычайно важными сведениями допроса, весь поселок казался захваченным пьяными врагами, которые вот-вот начнут оголтелый разбой и насилие.
Вместо планомерных и продуманных действий вокруг Детища Древних Кремону Невменяемому пришлось срочно заниматься спасением и обороной гражданского населения.
Глава 38
Беспросветные пещеры
Пока люди Эль-Митоланы легиона вместе с боларами вели на поверхности интенсивную боевую и подрывную деятельность, драконы, таги и три человека без колдовских умений проклинали свое существование в глубоких и мрачных пещерах. Ну разве что к числу людей принадлежал и единственный прячущийся шаман, бывший десятник охраны Ильдар Кайтуш. Он и на шаг старался не отходить от своей любимой. Пожалуй, только им двоим было гораздо легче, и относились они к таким условиям существования более философски. Ведь для молодой пары все еще продолжался медовый месяц.
Драконы были разбиты на три группы. Две, по восемь крылатых в своем составе, прятались в неудобных и маленьких пещерах «подскока». Им вменялось в случае экстренной опасности быть наготове и выручить действующих на поверхности людей. Остальные драконы располагались в более глубокой огромной системе подземных катакомб и переходов, в которых хватало как больших пещер, так и свежего, пригодного для дыхания воздуха. Единственное, что омрачало и там существование в прямом смысле этого слова, – запрет на освещение без крайней надобности. Он, этот строгий запрет, любителей бескрайних небесных просторов просто добивал. Теур Ирисовый, Цашун Ларго и Гишер Нобио старались поддерживать дисциплину среди подчиненных со всей строгостью, но наедине между собой ворчали чуть ли не больше всех.
– Подумать только, – жаловался шепотом Теур, – когда бунтовщики из подземелий атаковали королевский дворец я их ненавидел больше всех на свете и клялся, что никогда сам не превращусь в подобную «крысу». А вот теперь приходится сидеть, как мыши, и терпеливо ждать своего часа. Тошно…
– Почему же, – попытался утешить легендарного исследователя и своего друга Цашун. – Когда твой замок оказался разрушен, а ты нас припрятал в глубоких подвалах, никто не упрекнул тебя в излишней мудрости. Мы тогда все спаслись благодаря подобной предусмотрительности.
– Так тогда была вынужденная мера. И что важней всего – краткосрочная. А тут меня все чаще одолевают сомнения: не разучился ли я летать?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
