«Это естественные пещеры, оставшиеся еще с древних времен, — пояснил артефакт. — Когда-то давно, задолго до сотворения фейри, в них обитали боги».
«Святилище, — удовлетворенно кивнула я. Подземные пустоты на плане были заполнены темной субстанцией, даже эриллиум Рианнон не мог показать мне, что в них скрывается, но я уже догадалась сама. — Там находится эриллиум Бадб — главная реликвия правителей Гленнимора».
«Да, принцесса. И сейчас ему готовят новую жертву».
Я стиснула зубы. Ну, уж нет, больше никаких жертв, не позволю. Взмах руки — и тяжелая дверь темницы распахнулась настеж. Больше нет таких замков и засовов, что способны меня удержать. По крайней мере, не в том мире, где царствуют смертные.
Они бежали навстречу мне, смешные в своих нелепых доспехах, с наивной верой, что жалкая человеческая магия сможет мне навредить. Я даже не смотрела в их сторону, просто спустила сильфов с цепи, и духи воздуха прошлись по тюремному коридору, сметая все на своем пути. Крики ужаса и стоны раненых стали песней, усладившей мой слух. Я прибавила шаг.
Замок, построенный Брайденом Бесстрашным на месте древнего святилища, был похож на огромную каменную паутину, в самом центре которой сидел паук. И теперь я видела эту паутину, так же ясно, как покрытые плесенью стены. Она светилась в воздухе тонкими бурыми нитями, похожими на засохшую кровь, пронизывала стены и потолок, змеилась вдоль пола. Даже охранники, ринувшиеся мне навстречу, оголив мечи и алебарды, были насквозь пропитаны ею. Вот только самого хозяина этой магической сети скрывал густой мрак, но я и без этого знала, что он из себя представляет.
Эриллиум Бадб — артефакт, способный наполнять души воинов отвагой, а сердца врагов отчаянием и страхом. Теперь он плотно держал в своих сетях целую армию магов, подчинявшихся королю. Потомок Брайдена Бесстрашного оказался достойным преемником своего царственного предка. Он придумал способ, как использовать артефакт и при этом не кормить его своей жизненной силой. Чего уж проще — накормить чужой. Как там говорил Райзен: один простенький ритуал. Ритуал жертвоприношения богине войны. Сколько магов и фейри отдали свои жизни в этих застенках, чтобы подпитать темное божество? Вот только наследница Океана вряд ли будет ему по зубам!
«Ты слышишь это?!» — я замерла посреди коридора, услышав жуткий протяжный вой, который просто не мог принадлежать человеку.
«Эриллиум Бадб проголодался, — раздалось в ответ недовольное ворчание. — Будешь спасать?»
«Это же Эбелайн, да? Он — новая жертва?»
Где-то там, в глубине подземелий, Рурк сейчас расставался с жизнью, капля за каплей отдавая ее древнему артефакту. Тайруга я уже потеряла, Райзена тоже, но Рурка им не отдам! Стиснув зубы, я неслась по мрачным коридорам тюрьмы, и не было силы, способной меня остановить.
Теперь, когда заговоренное ожерелье больше не сдерживало меня, когда память вернулась, я знала, что должна делать и как. Это знание жило во мне, бежало вместе с кровью по венам, наполняло мою душу и сердце. Говорят, у фейри нет души, говорят, после смерти их ничего не ждет. Как же ошибаются те, кто верит в это! Моя душа разрывалась от горя и ненависти. Во мне клокотали ярость и желание отомстить, и я точно знала, кому.
Широкие влажные ступени, ведущие вниз. Я вижу тьму, ползущую из-под закрытых дверей, и стражников, кинувшихся мне наперерез. И снова — воздушная волна сбивает их с ног, поднимает вверх хрупкие человеческие тела и с силой бросает на каменный пол. Стоны, мольбы, замирающее сознание. Я хочу вернуться и добить каждого, кто встал у меня на пути, но одергиваю себя: мой главный враг еще впереди, я чувствую его так, как хищник чувствует дичь. Я больше не жертва, теперь я — охотник.
Тяжелая каменная глыба, заменявшая дверь, нехотя отворилась, и из древнего подземелья мне в лицо ударил запах смерти. Я отступила, вглядываясь в темноту. Она клубилась вокруг меня, вытягивала длинные щупальца, хотела обвиться вокруг ног, завладеть телом, проникнуть в сознание — и не могла. Словно некий невидимый купол накрыл меня, защищая от темной магии. Это проснулась во мне та часть, что подарили мне боги. Я была сильнее эриллиума Бадб, он не смел ко мне прикоснуться.
Взмахнув рукой, я заставила тьму отступить. С тихим недовольным шипением втянулись щупальца и сгусток тьмы, уплотнившись, сполз вниз по ступенькам, открывая мне путь. Я послала вперед духов воздуха и воды. Они слетели ко входу в святилище, словно прозрачные змеи, разметали стражу и замерли, обвившись вокруг створок тяжелых дверей.
— Ну, заходи, коль пришла, — услышала я холодный насмешливый голос, который еще долго будет преследовать меня по ночам.
Но страха уже не было. Я решительно шагнула вперед.
В огромном подземном зале, неизвестно кем и когда вырубленном в толще черного камня, меня уже ждали. Я сразу увидела их — человек тридцать в знакомых плащах, столько времени наводивших на меня ужас. Они стояли, окружив алтарь, выточенный из гранита, и каждый в руках держал прозачную сферу, наполненную боевым заклинанием. Пылали смоляные факелы в держателях на стенах, пылали толстые свечи, расставленные вокруг алтаря, пылал багрово-красным светом огромный рубин, впаянный в алтарь, но мой взгляд не мог оторваться от бледного мужского тела, распятого над ним.
Рурк! Они подвесили его на прочных цепях так, что кровь, струившаяся из надрезов на запястьях и лодыжках, стекала прямо на эриллиум. Надрезы были сделаны точно и аккуратно, чувствовалась рука мастера. Тонкие красные струйки падали на багровый рубин и с шипением испарялись, заставляя камень пульсировать, будто огромное живое сердце.
— Не правда ли, он чудесен, — от толпы дознавателей отделилась знакомая фигура, — самый таинственный и самый опасный артефакт, созданный руками богов. Они заключили в нем дух непокорного демона, короля фоморов, который так и не смирился со своим поражением. Он и сейчас мечтает о мести.
Мужчина скинул капюшон, и наши взгляды скрестились, будто мечи в смертельном поединке. Его выцвевшие серые глаза смотрели с холодным безразличием. Он был уверен в своем превосходстве.
— Отпустите его, — я кивнула на Рурка. Голова моего паладина безжизненно упала на грудь, мокрые от пота пряди волос закрыли лицо, и я никак не могла поймать его дыхание жизни. Лишь то, что кровь не свернулась, говорило, что он все еще жив.
— Ты мне приказываешь? — дознаватель саркастично изогнул бровь, одарив меня насмешливым взглядом. — Не много ли берешь на себя, фейри? Ритуал уже начат, его нельзя прерывать, иначе эриллиум Бадб выйдет из-под контроля. ОН не любит, когда его лишают заслуженной жертвы.
