— Спасибо, — тихо произнесла Джина. — Я даже не знаю, что могла бы сделать или сказать, чтобы выразить вам всю свою признательность. Вы спасли жизнь нам всем. Мой отец — негодяй и мерзавец, но я не забуду, в каком долгу перед вами. Никогда.
— И я тоже, — послышался рядом голос Ноа. — И я подозреваю, мистеру Джексону не терпится получить обратно свое собственное лицо. Особенно после того, как он чуть не получил пулю, предназначавшуюся мне. Даже дважды.
— Ну раз уж вы сказали… — ухмыльнулся Скитер. На этом официальная часть завершилась. Булл Морган налил всем по рюмке, а потом все набились в лифт. Рука Ноа легла на плечо Джине, и они стояли так, зажатые в углу. Она благодарно склонила голову на плечо детективу; на нее разом навалилась такая усталость, что она боялась, как бы не уснуть прямо так, стоя.
— Малькольм все еще в лазарете, — говорил Кит, — но врачи уже не тревожатся на его счет. Они говорят, что он идет на поправку.
— Слава Богу, — выдохнула Марго.
— Кстати, если тебе это интересно, — усмехнулся Кит, — у меня тут есть одна работенка для тебя. Через несколько недель. Хорошая проверка твоих навыков разведчика.
— А что, разве Потрошителя недостаточно? — надулась она, заставив улыбнуться даже Джину.
— Ну, — пожал плечами Кит, — пока ты там гонялась за Джеком-Потрошителем, у нас тут отворились новые, довольно крупные Врата.
— Правда? — У нее перехватило дыхание. — Ты правда собираешься послать меня на их разведку? Он покачал головой:
— Извини, малышка. Это уже сделал Рипли Снид. — Вспыхнувшая в ней надежда разом поугасла. — Но там довольно занятно. Во всяком случае, там тебе найдется хорошая работа. Настоящий контрольный экзамен перед началом полевой работы.
Марго снова едва не захлебнулась, забыв про битком набитый лифт.
— Контрольный экзамен? — выпалила она чуть слышно, задыхаясь от волнения. — Ты хочешь сказать, что потом разрешишь мне работать разведчиком?
Он усмехнулся.
— Если ты его выдержишь. И даже так никакой работы в одиночку. Будете работать вдвоем с Малькольмом, или я тебя никуда не отпущу. Впрочем, на эту контрольную работу я отправлюсь с тобой сам. По крайней мере за этими Вратами тебе не придется думать о том, чтобы пасти туристов. Бакс уже согласился. Первые несколько месяцев никого, кроме ученых и разведчиков.
— Так куда эта штука ведет? — с опаской спросила Марго.
— В Чикаго. В тысяча восемьсот семьдесят первый год. Джина невольно заинтересовалась этим. В свое время она ведь проходила историю Америки, так что покопалась в памяти… Что такого особенного случилось в Чикаго в 1871 году?
Однако Марго уже сосредоточенно прищурилась.
— В семьдесят первый? В какой месяц?
— Октябрь, — ухмыльнулся Кит.
Марго восторженно округлила глаза.
— Правда? Ядрена вошь! Когда мы отбываем?
— Через четыре недели. Ты бы засела за книги, малышка.
— А то!
Тут Джина не вытерпела.
— Простите меня за любопытство, но куда вы собрались? Что такого особенного случилось в Чикаго в октябре тысяча восемьсот семьдесят первого года?
— Ну, мисс Кеддрик, — улыбнулся Кит, — мы с моей внучкой намерены выяснить, действительно ли корова миссис О'Лири стала причиной Большого Чикагского Пожара.
Глаза у Джины расширились. Скитер ухмылялся. Рядом слышался смех Ноа.
— Мне кажется, — пробормотала Джина, тоже начиная невольно улыбаться, — что жизнь на Вокзале Времени номер восемьдесят шесть обещает стать очень интересной…
Она решила наслаждаться каждой ее минутой.
Эпилог
В четыре часа утра девятого ноября 1888 года установленные группой наблюдателей в маленькой комнатке дома номер тринадцать по Миллерс-корт видеокамеры запечатлели жестокое убийство Мэри Келли, совершенное Джеймсом Мейбриком. В восемь часов утра эти же камеры запечатлели появление повитухи, известной тем, что она делала подпольные аборты попавшим в беду девушкам. Женщина отворила дверь ключом, который Мэри Келли забрала у Джозефа Барнетта после того, как они поссорились, и он уехал от нее.
Перепуганная повитуха, поскользнувшаяся и упавшая прямо в лужу крови, переоделась в одно из платьев Мэри Келли, накинула ее шаль, а свои платье и платок сожгла в печке перед уходом. Она была слишком потрясена и напугана, чтобы идти в полицию или хотя бы звать на помощь. Кроме того, сделав это, ей пришлось бы объяснять причину своего прихода, а это грозило бы ей тюремным заключением. Миссис Каролина Максвелл, соседка Мэри по Миллерс-корт, видела повитуху выходящей из комнаты Келли и приняла ее за саму Мэри Келли, введя полицию в заблуждение своими искренними показаниями, что она видела Мэри Келли живой в восемь утра.
Лондонская полиция так и не раскрыла дела Потрошителя и не произвела ареста обвиняемого, хотя в качестве подозреваемых называлось много имен. Это дело погубило карьеру Чарльза Уоррена как верховного комиссара полиции. Одновременно оно породило массовое движение за общественные реформы, имеющие целью ликвидацию тех ужасающих социальных условий, в которых обитали жертвы Потрошителя — равно как миллион с лишним других душ. Джеймс Мейбрик умер следующей весной от острого отравления мышьяком. Суд признал виновной его совершенно непричастную к этому вдову-американку, несчастная связь которой с мистером Брирли сделалась общественным достоянием. Решение суда потрясло всю Англию, а госдепартамент США выступил по этому поводу с нотой протеста. Флори Мейбрик отсидела в тюрьме пятнадцать лет за убийство, которого не совершала, после чего вернулась в Штаты, сменила имя и тихо доживала свой век, так и не догадавшись, что была замужем за Потрошителем и что жила в доме, который построил Джек.
