Читаем без скачивания 100 великих загадок XX века - Николай Непомнящий

В 15.10 радист «Ханса Хедтофта» сообщил, что работает на аварийном передатчике и что теплоход погрузился в полную тьму. А еще через двадцать минут в эфире прозвучал отчаянный вопль: «Больше держаться невозможно. Прекращаю работу. SOS! SOS! Тонем! Льдины таранят борт, заползают на палубу. Прекращаю работу. Тонем!»

Передача оборвалась. После этого траулер пятнадцать раз пытался связаться с «Хансом Хедтофтом» по радио, но безуспешно. От первой радиограммы о несчастье до последнего отчаянного вопля в эфире прошло три часа тридцать шесть минут. Что происходило в эти часы на борту «Ханса Хедтофта», что предпринимал его экипаж, — осталось загадкой. Почему ни в одной из радиограмм капитан не сообщил о намерении спустить шлюпки? Спускали ли их вообще? Почему для спасения пассажиров не воспользовались непотопляемым мотоботом? То ли капитан до конца верил в непотопляемость судна, то ли рассчитывал дождаться помощи? Ответов на эти вопросы нет.

Рассчитывать на то, что кто-то, оказавшись за бортом гибнущего судна, дождется помощи, не приходилось: ледяная вода убивает людей за считанные минуты. И тем не менее «Иоханнес Круесс» и «Кэмпбелл» продолжали упрямо идти вперед. Их команды надеялись, что с «Ханса Хедтофта» все-таки были спущены шлюпки и еще можно было кого-то спасти. В координационном центре с нетерпением ждали сообщений с борта траулера. Они последовали через час-полтора: «Несмотря на все усилия, ничего не обнаружили. Объект исчез с экрана локатора. Кроме льдин не видно ни обломков, ни шлюпок, ни мертвых, ни живых».

«Иоханнес Круесс» много часов утюжил район катастрофы, но бесполезно. К вечеру его капитан сообщил: «Ничего не найдено. Не видно ни сигналов, ни шлюпок, ни судна. Много льда, движущегося с северо-запада. Появились ледяные поля, началось обледенение судна. Это опасно для нас, мы не можем здесь больше находиться». Еще через полтора часа капитан сообщил, что траулер уходит на юг.

В Копенгагене родственники и друзья пассажиров и членов экипажа судна беспрерывно звонили в управление Королевской судоходной компании, чтобы узнать об их судьбе, но ничего утешительного им сообщить не могли:

— Связь с теплоходом потеряна, в предполагаемом месте катастрофы пока ничего не обнаружено. Но мы не теряем надежды.

Через сутки, 31 января, ветер стих, прекратился снег, значительно уменьшилось волнение. Над усеянном льдом океаном появились американские патрульные самолеты, поднявшиеся с авиабазы Туле в Гренландии. Снова начал поиск так и не ушедший с места катастрофы траулер «Иоханнес Круесс». В полдень к нему присоединился изрядно побитый волнами «Кэмпбелл». Увы, поиск оставался столь же безрезультатным: ничего обнаружить не удалось. Эффективному использованию радиолокаторов препятствовали айсберги и льдины. К вечеру «Кэмпбелл» отошел на юг. За ним последовал и траулер.

В воскресное утро ветер стал вновь усиливаться. Тем не менее самолеты продолжали поиск, сбрасывая осветительные бомбы. Продолжал поиск и «Кэмпбелл». Вскоре к нему присоединились и другие суда, подошедшие к месту катастрофы. Но по-прежнему никому и ничего обнаружить не удавалось.

Было уже 23 часа, когда радист «Кэмпбелла» принял какие-то сигналы, но расшифровать их так и не смог. Создавалось впечатление, что сигналы подаются со спасательной шлюпки человеком, незнакомым с аварийным кодом и работой на рации. У спасателей затеплилась надежда. В эфире эта таинственная рация так больше и не появилась и запеленговать ее не удалось. И тем не менее из координационного центра последовало распоряжение продолжать поиск. «Кэмпбелл» со своей измученной командой упрямо бороздил район бедствия.

Погода портилась все больше. Снова начали налетать снежные заряды, видимость снизилась. Самолеты вынуждены были вернуться на свою базу. В понедельник, 2 февраля, в 20.10 экипаж последнего уходившего бомбардировщика вдруг сообщил, что увидел на воде слабый мерцающий свет, напоминающий блеск светосигнальных ламп. «Кэмпбелл» тотчас же пошел в указанный самолетом квадрат. Через час один из сигнальщиков взволнованно доложил, что видит «световые вспышки в пяти градусах справа по курсу». Матрос клятвенно утверждал, что их было пять с равными интервалами. Корабль взял вправо. Целый час сигнальщики «Кэмпбелла» до боли в глазах всматривались в темноту, но… все было напрасно. Ничего не было видно и на экранах локаторов.

Стало ясно, что надежд на спасение людей больше уже нет. К концу недели поиски были прекращены. Королевская судоходная компания «с глубоким прискорбием» сообщила, что «…теплоход “Ханс Хедтофт” и девяносто пять человек, находившихся на его борту, считаются пропавшими без вести, и все дальнейшие поиски прекращены ввиду истечения всех сроков выживаемости людей». В Гренландии был объявлен траур.

Высказывалось множество предположений о причинах столь быстрой гибели новейшего теплохода. Все сходились во мнении, что в последние минуты с теплоходом произошло что-то внезапное и непредвиденное. Скорее всего, он неожиданно перевернулся. Но почему? Произошло ли это под натиском льдов — ведь в последней радиограмме радист сообщал, что льдины «заползают на палубу»? Или теплоход столкнулся с айсбергом? Или с увеличением крена потерял поперечную остойчивость и мгновенно перевернулся?

В любом случае ясно, что гибель «Ханса Хедтофта» была почти мгновенной. Не ясно одно: почему такой опытный капитан, как Раусе Рамуссен, ничего не сделал для спасения людей? Ведь на «Хансе Хедтофте» были и шлюпки, и спасательные плоты, и непотопляемый мотобот. Что помешало капитану дать команду о спуске спасательных плавсредств? Ведь у него было достаточно времени для принятия разумного и правильного решения.

Это остается тайной той трагической пятницы…

ГИБЕЛЬ ОТРЯДА УРАЛЬСКОГО ПОЛИТЕХА

(Материал Н. Порсева)

В самом начале 1959 года из Свердловска в район Ивделя по маршруту высшей категории сложности отправилась группа опытных туристов-лыжников из Уральского политехнического института. 14 февраля они должны были вернуться в город, но этого не произошло. Задержки в походе — обычное дело, решили в турклубе вуза и особенно не обеспокоились. Но вот прошел день, другой, третий…

Было организовано несколько поисковых групп, одна пошла по маршруту пропавшей группы, другая — навстречу ей, еще несколько групп начали поиски в радиальных направлениях. Вскоре на склоне высоты 1079 была обнаружена пустая палатка со взрезанной крышей, внутри — часть снаряжения. В нескольких сотнях метров от палатки поисковики откопали под снегом пять замерзших членов группы. Еще четверых нашли только в мае — в глубоком овраге, под огромным слоем снега, с видимыми следами травм.

Следствие было крайне озадачено всеми этими странностями и не пришло ни к каким выводам. А вскоре расследование под нажимом из столицы было прекращено. Долгие годы эта секретная папка хранилась в областном архиве…

Один из участников поиска, мастер спорта по туризму и выпускник УПИ Моисей Абрамович Аксельрод, хорошо знавший погибших, склонялся к лавинной версии гибели группы, хотя склоны горы Холатчахль (по-мансийски «гора мертвецов») совсем не лавиноопасны. Он полагал, что группа, оставив склад с лишним снаряжением на речке Ауспии, отправилась налегке, как и было задумано, в радиальный выход на гору Отортен. Но зимний день на 62-й параллели короток. С выходом припозднились и вынуждены были заночевать выше границы леса, прямо на склоне злополучной горы. Не спеша сделали горизонтальную площадку в снегу, положили на нее лыжи креплениями вниз, на них поставили палатку. Поужинали и улеглись спать. И вот среди ночи нечто сдвигает лавину, она проносится над слабо натянутой палаткой… Ночь, стресс, стоны раненых, кто-то чиркает ножом по крыше, эвакуируются в чем есть, но в панике путают направление и вместо лабаза, где питание и вещи, направляются совсем в другую сторону, где вскоре и замерзают…

После гибели группы безымянный до того водораздел между верховьями Лозьвы и ее первым с верховьев крупным правым притоком Ауспией стал называться на всех картах по имени ее руководителя Дятлова. На вершине перевала стоит одинокая скала с памятной мемориальной доской.

Но что подразумевал Аксельрод под «нечто»? Что вызвало лавину?

Владимир Иванович Коротаев, в то время следователь Ивдельской прокуратуры, первым начинал расследование причин гибели дятловцев. Он вспоминал, что все совершалось в обстановке строжайшей секретности. На месте гибели присутствовали высокие чины КГБ, предупредившие об особом режиме расследования, а впоследствии взявшие со всех участников поисков подписку о неразглашении тайны сроком на 25 лет. Журналистов, понаехавших тогда со всех концов Союза и переполнивших ивдельскую гостиницу, разогнали.