— Если ваш выбор не противоречит моему желанию, зачем спорить?
— Действительно... — Райт вдруг сложил брови удивительно растроганным домиком. — Золотые слова! И какие правильные... Да, ты изменился, парень. И в очень хорошую сторону.
А я считаю иначе. Только спорить, и правда, не собираюсь. Дворовые шавки могут громко и заливисто лаять, но всё равно не собьют панцирную пехоту с шага, ведь так?
— Где он?
Вместо ответа хозяин Виноградного дома вытянул руку, указывая на дверь, судя по всему, ведущую к кладовым и прочим комнатам, куда сами хозяева обычно не заглядывают вовсе, оставляя всё на откуп слугам.
Так, провожать меня снова никто не собирается? Ну и ладно, надеюсь, не заблужусь. Коридор освещён скудно, но достаточно, чтобы видеть, куда ставишь ногу, и различать, какие двери закрыты на засовы давным-давно, а какие совсем недавно распахивались... Вернее, какая.
Хм, а она и не заперта. Наивная беспечность? Нет, уверенность, подкреплённая толстыми железными гвоздями: при всём желании, бессмысленно даже думать о побеге, когда твоё тело почти в дюжине мест прибито к деревянному лежаку. Жестокий старичок, однако, ой и жестокий! Мог бы обойтись цепями или сразу прикончить, а не заниматься пытками.
Под головой Тени, да и в других местах доски потемнели от влаги и стали скользкими. Уже не могут впитывать пот? Дерево, и то устало, а человек ещё держится. Почти четыре дня борьбы за жизнь. Но ради чего? Есть причина, заставляющая убийцу лежать совершенно неподвижно, чтобы гвозди не разорвали больше сосудов, чем уже успели? Видимо, есть. И сейчас я узнаю, в чём она заключается.
— Не устал ещё?
Нарочно стараюсь не пускать в голос все чувства, но всё равно получаются не слова, а злобное карканье. Правда, оно достигает цели не хуже, чем что-либо другое: веки Тени вздрагивают и начинают раздвигаться, а когда из серых глаз слегка уходит муть боли, движение добирается и до пересохших губ.
— Пришёл...
Ни вопроса, ни сожаления. Радость? Тоже нет. Может быть, немного удивления и, кажется, удовлетворение, словно я сделал что-то ожидаемое и желаемое. Что-то, к чему меня принудили и строго следили, чтобы не сбился с пути ни на шаг. Наёмному убийце тоже нравится играть в куклы? Но почему для игр нужно было выбирать именно меня? Да и если судить строго, сейчас на ярмарочного болванчика больше похож тот, кто лежит, не решаясь расслабить ни одну мышцу.
— Да, пришёл. Не мог не прийти, потому что не люблю оставлять вопросы без ответов.
Убийца смотрит, не мигая. Чтобы видеть моё лицо, ему приходится здорово скашивать глаза, и можно было бы помочь, придвинуться ближе, наклониться, но... Тогда боль, горечью перекатывающаяся в горле, совсем осмелеет, вырвется из подчинения, хлынет наружу и утопит меня в своём потоке.
— Вопросы?
Вот у кого ни голос не дрожит, ни всё остальное! Завидую. Самой чёрной завистью на свете.
— Всего один.
— Хочешь спросить?
— И спрошу, потому что ты не сможешь меня не услышать.
Он всё-таки не выдержал и моргнул:
— Спрашивай.
И где же все слова, которые я так тщательно подманивал, собирал и пестовал? Разбежались, разлетелись, расползлись, а в напрасных поисках шарить по полу что-то не хочется. Значит, придётся спросить прямо и грубо:
— Какого рожна?!
Молчит, удивлённо расширяя глаза. Не понимает? Или притворяется? Он у меня сейчас доиграется!
— Зачем ты всё это сделал?
Тихий шелест губ:
— Неважно...
— Нет, важно! Мне! О себе можешь думать всё, что угодно, но не смей уходить от моего ответа! Я же не прошу невозможного, только ответь: зачем?!
Веки смеживаются, но не потому, что Тень хочет подремать. Просто иным способом взгляд ей не спрятать.
— Не спрашивай...
— Буду! Сколько раз нужно повторить? Десять? Сто? Тысячу? Я не оставлю тебя в покое, пока не получу ответ. Слышишь? Не оставлю!
— А потом?
В его голосе слышны нотки, до сумасшествия напоминающие надежду, и это ещё больше распаляет мою злость. Значит, что-то должно быть и «потом»?! Значит, он всё продумал наперёд и наверняка, а я сейчас всего лишь фигурка на игральной доске, которую переставляют с места на место хладнокровные и равнодушные игроки?
— А потом не будет ничего! По крайней мере, с моим участием. Доволен? Этого добивался?
— Не совсем...
— Ты будешь отвечать?
Веки вздрагивают, но остаются на месте:
— Да. Задавай вопрос, но только один. На большее у меня не хватит сил...
Ах так? Не хватит? Четыре дня топтался на Пороге, а теперь устал и трусливо решил сделать последний шаг?
— Зачем?
— Что именно?
Нужно начать с самого начала? Вспомнить нашу первую встречу и протянувшуюся от неё странную и запутанную цепочку последующих? Наверное, так было бы правильнее и разумнее. Но когда я прислушивался к голосу разума?
У меня есть только один шанс, да? Право только на один вопрос? Хорошо. Спрошу. Но не о по-настоящему важной вещи, а о том, что заставляет меня беситься. Хотя, может быть, именно эта причина единственно важна?
— Зачем ты выгородил меня перед здешним хозяином?
По лицу Тени прошла болезненная судорога, глаза снова открылись и взглянули на меня с невыразимым отчаянием.
— Не спрашивай...
— Это всё, что мне нужно знать!
— Извини...
— За что? За дурость, которую ты совершил?
— Нет, за молчание. Я не отвечу.
— Опять начинаешь играть в прятки?! Я задал такой простой вопрос, неужели...
— И ответ очень простой. Но он тебе не нужен...
Боль всё-таки добралась до языка и заставила задержать дыхание, вмиг ставшее горьким и горячим.
— Не нужен, говоришь?
Нескольких слов оказалось достаточно, чтобы истоки кипящей во мне ярости стали ясны и понятны. И как я раньше не мог догадаться? Вот она, причина, выворачивающая меня наизнанку!
«Он тебе не нужен».
Просто, да? И как унизительно!
Тень решила всё ЗА меня. Не спросив, хочу ли я быть ведомым и буду ли послушно исполнять всё, чего она пожелает и что прикажет. Мне отказали в праве принимать собственные решения. И кто, скажите на милость?! Убийца, о котором я ничего не знаю. Человек, нагло и упорно преследующий СВОИ цели, но почему-то при этом вовсю пользующийся мной, как бездушной и бессловесной вещью...
Волна злости накатила, ударилась о действительность и рассыпалась колючими брызгами. Все хотят мной помыкать? Что ж, извольте. Но я оставляю за собой право подчиняться только в том случае, если меня покупают за хорошую цену!
А нахалов и наглецов нужно учить их же излюбленными способами. Наклоняюсь к бледному лицу, близко-близко:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
