удивительно. У Бессонова отлично получается пудрить мозги и играть на чувствах!
— Какая ты суровая сегодня. Пальцы тоже нельзя облизывать?
Я смотрю на парня, у которого слишком хорошее настроение и не могу понять, как его вывести из себя настолько, чтобы выпроводить из дома. Он мне не нужен, я справлюсь сама!
— Хватит упрямиться, Василиса. Тебе нужна еда хотя бы для того, чтобы раздавать мне затрещины, — провоцирует меня Кир, указывая на меня кончиком ножа. — Ты видела себя в зеркало? На вампиршу скоро будешь похожа. Хотя с этой ролью ты справляешься и без еды — высасываешь мою кровь с самого утра.
— Отлично. Проваливай и пополни своё кровообращение девственной жертвой твоих идиотских споров, — с горечью советую я, посмотрев в его глаза, которые он сразу же отводит и на мгновение задумывается.
— Договорились. Поешь и я уйду на пару часов. В конце концов, ты же не ребенок, а взрослая и самостоятельная девушка, которая не станет себе вредить, верно? — размышляет он вслух, сосредотачиваясь на ужине.
Я заинтересованно поддаюсь вперед.
— Это уловка?
— Нет. У меня есть дела в городе. Если поешь — пойду, а если нет… Что же, буду сидеть над тобой, пока не поешь, — с легкостью и без зазрения совести, он ставит мне свои условия в моём доме.
Тяжело выдыхаю, сожалея, что не дракон и не могу выпустить из себя раздражающий в груди огонь.
— Актрису свою будешь развлекать? — фыркаю, но за вилку берусь.
— Точно ревнуешь… — довольно улыбается, как шкодливый кот. — Не нужно нервничать, Лиса. Ты же знаешь, что ты — моя слабость. Разве я могу оставить свою любимую блондиночку? — подмигивает.
— У тебя довольно переменчивый вкус, Бессонов. От наивных блондинок к суке шатенке — у тебя один шаг, — с удовольствием подмечаю, как Кирилл напрягается и сминает губы в тонкую полосу.
— Арина просто податливая шлюха, которая меня никогда не заинтересует, — говорит Бессонов, а я не могу разобраться — рада я или снова злюсь. — Я предполагал привлечь твоё внимание, но никак не думал, что ты можешь накинуться на девчонку со спины и выкатать её в снегу…
— Эта твоя актриса…
— Остановись, Лиса. Я же сказал, что между нами ничего не было.
— Плевать мне, Бессонов. И на тебя, и на эту безмозглую курицу.
— Тогда почему мы сейчас об этом снова говорим? — устало спрашивает парень, потирая переносицу. — Да, я сглупил. Я думал, что, вызвав твою ревность, смогу хотя бы вывести на откровенный разговор. Я никак не предполагал, что ты ещё больше начнешь ненавидеть меня и… Всё, что тебя окружает.
Я замолкаю, опуская глаза в тарелку. Подпираю рукой тяжелую голову, накалывая на вилку листья салата. Задумываюсь о своих словах и обвинениях, хотя совсем исключаю то, как сама продала себя ради мести. Меня гложет факт, как Бессонов, рассказав о своих чувствах, нашёл мне замену, хотя я сама не лучше. Стас взял то, что ему предлагали, а я, как наивная дура, посчитала, что в моих силах обойти всех и каждого.
Совсем не могу разобраться в своих чувствах к Бессонову. Особенно, после произошедшего. С одной стороны, хочется выпустить эмоции: кричать, обвинять и прогонять, но с другой… Мне хочется, чтобы меня пожалели, приголубили и пообещали, что больше меня никто не тронет. Первый вариант легче, а ко второму я тактильно не готова. Знаю, что Кирилл не применит на мне силу, но об этом тяжело не думать после случая с Ковалёвым.
— Как тебе ужин? — прерывает гнетущую тишину Бессонов.
— Курица сухая, а салат — пресный. Лучше практикуйся в уборке, кухня — не твоё, — кратко отвечаю я без эмоций, поздно понимая, что снова нахамила. Несмотря на то, что мясо получилось удивительно сочным и тает во рту, хвалить его язык не повернулся.
— Судя по твоим комплиментам и язвительности, сочту это за комплимент.
Он что, непробиваемый? Толстокожий болван!
— Я уже доедаю. Когда ты уйдешь? — спрашиваю я, пытаясь понять, соврал он мне или действительно уйдет.
— Давай ты ещё съешь один маленький кусочек курицы? Я тебе сока подолью, чтобы легче было жевать эту подошву, — я не успеваю отреагировать, как на моей тарелке появляется ещё кусочек мяса. — Последний! Честно-честно.
— Кир… — выдохнула я, забывшись. Складываю столовые приборы в тарелку и поднимаю тяжелый взгляд. — Я не понимаю, зачем ты здесь. Понимаю, что к тебе обратились мои родители, но я в порядке. Да, с пилюлями заигралась. Но я в полном порядке и не понимаю…
— Я тебя не оставлю, — перебивает меня Бессонов, взглянув на меня из-под бровей. — Это не только потому что тебе нужно прийти в себя… Я больше не хочу, чтобы ты была одна. Твоё одиночество приводит к страшным последствиям.
Встаю резко, из-за чего стул противно скрипнул по полу. Мнусь, хочу сказать так много, но вместо этого только тяжело дышу, сжимая кулаки. Понимаю, что частично я сама себе нанесла вред, вот только сама причина моего состояния сидит сейчас передо мной и делает вид, что ничего не произошло!
— Всё, что случилось со мной — это твоя вина! — голос прорезался до крика, но он вышел охрипший, слабый. Почти жалкий. Немощный…
— В этом ты права и мне очень жаль, что я не нашёл в себе достаточно сил поговорить с тобой. Прости меня, Лиса. В тот вечер я поставил в приоритет Стаса… К сожалению, он не так прост, как кажется, и я должен был решить с ним конфликт. Я ошибся. В первую очередь я должен был позаботиться о тебе и обо всём рассказать, — он смотрит на меня с затаённой печалью в глазах, из-за чего меня передергивает.
— Не прощаю… — шумно задвигаю стул, крепко сжимая пальцами спинку стула до побелевших костяшек, — и ты меня не прощай, — ухожу в свою комнату, надеясь, что вскоре останусь одна.
Мне нужно успокоиться любым способом, иначе у меня случится нервный срыв.
* * *
Кирилл:
Пять дней проходят в каком-то диком депрессивном напряжении. Василиса практически прекратила со мной разговаривать, а я не стал настаивать. Любое моё слово, если задевает что-то внутри неё, заканчивается неконтролируемыми слезами и криком. Она эмоцианально не может вытерпеть меня рядом с собой…
Я всё понимаю и стараюсь не акцентировать внимание на конфликтном общении. К сожалению, Василиса открывает рот только если хочет грязно выругаться или доказать, как именно она меня ненавидит.
Единственное, что у меня вышло — заставить её употреблять еду. Здесь тоже оказалось не всё гладко, когда она крутит свой нос от любой еды и ест порции, словно
