— Может быть, это «Дункан»? — сказал юноша.
«Дунканом», как известно, называлась яхта Гленарвана, высадившего Айртона на остров Табор и обещавшего когда-нибудь вернуться за ним. Островок Табор расположен вблизи от острова Линкольна, корабль, держащий курс на него, конечно, мог пройти мимо острова Линкольна.
— Надо немедленно вызвать Айртона, — сказал Сайрус Смит. — Только он может сказать нам, «Дункан» ли это.
Все согласились с мнением инженера, и Гедеон Спилет, подойдя к телеграфному аппарату, быстро отстучал: «Айртон, приходите немедленно».
Через несколько секунд пришёл ответ: «Есть, иду».
В ожидании прихода Айртона колонисты продолжали смотреть в подзорную трубу на корабль.
— Если это «Дункан», — сказал Герберт, — Айртон без труда узнает его: он ведь плавал на этой яхте.
— Воображаю, как он будет взволнован, когда узнает «Дункан», — заметил Пенкроф.
— Да, но теперь Айртон может с высоко поднятой головой вступить на борт «Дункана», — сказал инженер. — Было бы хорошо, если бы корабль оказался именно яхтой лорда Гленарвана. Всякое другое судно покажется мне подозрительным — в этих водах всегда укрывались пираты.
— Тогда мы будем защищаться! — воскликнул Герберт.
— Конечно, дитя моё, — улыбнулся инженер, — но лучше было бы, если бы нам не приходилось защищаться.
— Может быть, дело обстоит не так плохо, Сайрус, — сказал журналист. — Остров Линкольна ведь не нанесён на карты. Уже одно это может побудить проходящий мимо корабль свернуть с пути, чтобы осмотреть неизвестную землю.
— Конечно, — согласился с ним Пенкроф.
— И я так думаю, — ответил инженер. — Насколько мне известно, это даже входит в обязанность капитанов судов — осматривать замеченные ими неизвестные земли.
— В таком случае, как мы поступим, если этот корабль станет на якорь в нескольких кабельтовых от острова? — спросил Пенкроф.
Вопрос моряка сначала остался без ответа. Но, поразмыслив, Сайрус Смит ответил своим обычным спокойным тоном:
— Вот что мы сделаем в этом случае, друзья мои: мы вступим в переговоры с капитаном корабля и попросим его принять нас на борт, предварительно объявив остров Линкольна собственностью Североамериканских Соединённых Штатов. Затем, вернувшись на родину, мы предложим всем желающим переселиться на этот остров и превратим его в настоящую колонию.
— Ура! — воскликнул Пенкроф. — Мы сделали щедрый подарок Штатам! Ведь мы уже цивилизовали этот дикий остров: назвали все его части, отыскали естественный порт, проложили дороги, провели телеграф, построили верфь, фабрики, мельницу, мосты! Правительству останется только занести его на карту!
— А что, если во время нашего отсутствия остров будет занят кем-нибудь? — спросил Гедеон Спилет.
— Тысяча чертей! — вскричал моряк. — Я предпочитаю в таком случае никуда не уезжать с острова и остаться охранять его! Ручаюсь, что его не украдут у меня, как часы из кармана зеваки!
В течение следующего часа нельзя было решить, идёт ли корабль по направлению к острову или проходит мимо него, хотя он заметно приблизился. Море было спокойно, и корабль мог подойти к острову, не боясь разбиться о скалы у неизвестных берегов.
Около четырёх часов пополудни пришёл Айртон.
Сайрус Смит пожал ему руку и, подводя его к окну, сказал:
— Мы пригласили вас по важному делу, Айртон! В виду острова появился корабль.
Айртон побледнел и вздрогнул.
Выглянув в окно, он вперил взор в горизонт, но ничего не увидел.
— Возьмите подзорную трубу, — сказал Гедеон Спилет, — и посмотрите на корабль: возможно, что это «Дункан», явившийся, чтобы отвезти вас на родину.
— «Дункан»? — прошептал Айртон. — Так скоро?
Эти слова словно против воли вырвались из его груди. Он опустил голову.
Неужели двенадцать лет одиночества на необитаемом острове не казались ему достаточным искуплением вины? Неужели он не прощал себе своих преступлений и считал, что они не прощены ему другими?
— Нет, — сказал он, не поднимая головы, — это не может быть «Дункан»…
— Посмотрите, Айртон, — сказал инженер, — нам нужно знать заранее, «Дункан» ли это, чтобы принять соответствующие меры.
Айртон взял подзорную трубу и посмотрел в указанном направлении. В продолжение нескольких минут он молча вглядывался в горизонт.
— Нет, — сказал он после нескольких минут молчания, — мне кажется, что это не «Дункан».
— Почему вы так думаете? — спросил Гедеон Спилет.
— «Дункан» — паровая яхта, а здесь я не вижу ни малейшего признака дыма ни над кораблём, ни позади его.
— А может быть, он идёт сейчас под одними парусами? — возразил Пенкроф. — Ветер как будто попутный, и вполне возможно, что он бережёт уголь, находясь на таком далёком расстоянии от обитаемой земли.
— Возможно, что вы правы, Пенкроф, — ответил Айртон, — и что яхта идёт с погашенными огнями в топках. Подождём, пока корабль не приблизится к берегу, тогда мы окончательно выясним этот вопрос.
С этими словами Айртон отошёл в глубь комнаты и уселся на табуретку, скрестив руки на груди.
Колонисты продолжали обмениваться мнениями о корабле, но Айртон не принимал больше участия в споре. Все были так взволнованы, что, конечно, о продолжении текущих работ никто и не думал. Гедеон Спилет и Пенкроф были особенно возбуждены. Они нервно шагали по комнате. Герберт был более сдержан, но и его грызло любопытство. Наб один сохранил полное спокойствие — он верил, что хозяин устроит всё к лучшему. Что касается инженера, то тот сидел, погружённый в раздумье.
В глубине души он скорее опасался, чем желал приближения судна.
А корабль между тем понемногу приближался к острову. В подзорную трубу уже можно было рассмотреть, что это бриг европейской или американской постройки, а не малайский «прао», на каких обычно плавают малайские пираты. Таким образом, можно было надеяться, что опасения инженера окажутся неосновательными и появление корабля вблизи острова Линкольна ничем не угрожает колонистам. Айртон, по просьбе инженера, ещё раз посмотрел в подзорную трубу и подтвердил, что это действительно бриг.
Теперь явственно было видно, что бриг шёл на юго-запад. Он должен был вскоре скрыться за мысом Когтя, и, чтобы следить за ним, пришлось бы взобраться на скалы в бухте Вашингтона, невдалеке от порта Шара. Это было тем более досадно, что было уже около пяти часов пополудни и скоро должны были наступить сумерки, а в темните наблюдение станет невозможным.
— Что мы сделаем, когда наступит ночь? — спросил Гедеон Спилет. — Зажжём ли мы костёр, чтобы подать сигнал о себе?
