и женщин не было заметно, старейшины переселили жителей одной из деревень в другие деревни, и у костров Рослых Людей опять стало многолюдно, как до ухода отрядов Гала и Ирги.
* * *
Через пять дней Гал со своим отрядом вышел к Дуа. Могучая река приветливо встретила озерных людей. В ее светлых струях весело поблескивало множество маленьких солнц, она была полна жизни.
— А-оо!.. — радостно воскликнул Гал, и все мужчины и женщины, составляющие отряд, поддержали его возглас: пусть Дуа знает, что озерные люди пришли к ней как друзья!
Дальше повернули по берегу — Дуа указывала Рослым Людям путь к ланнам.
На марше отряд представлял собой одно легко управляемое, сильное, неутомимое тело. Гал шел впереди, как всегда внимательный, готовый к немедленному действию, а за ним, так же готовые к действию, шли его сородичи и соплеменники. С детства усвоив суровые законы борьбы за жизнь, они строго соблюдали в пути правила воинов-охотников: не отставали и не отделялись от колонны, не производили лишнего шума, следили за сигналами впереди идущего и идущих сзади. Они умели разбираться в хитросплетениях следов и запахов, и стоило собакам или кому-нибудь в колонне дать предупредительный сигнал, все сразу понимали, кто поблизости: тигр: медведь, кабаны или змея. Гал с удовлетворением оглядывал спутников — такому отряду враг был не страшен.
Если в походной колонне Рослые Люди держались почти бесшумно, то на привалах, во время купания в Дуа, они беззаботно предавались отдыху, и их веселой изобретательности не было конца. Они устраивали шумные игрища в воде, состязались в ловкости и сообразительности.
Это был радостный путь. Походные трудности будто вовсе перестали существовать. Все делалось с непринужденной легкостью, каждый знал свои обязанности — распорядок походной жизни у Рослых Людей сложился издавна. Женщины заботились об уюте привалов и ночлегов, по очереди распоряжались у костра, мужчины обеспечивали безопасность отряда, пищу и дрова. Охотились на ходу: птицы и звери, подпускавшие к себе людей на выстрел из клуа или на полет дротика, становились добычей воинов. Рыбу били копьями и острогой во время привалов.
Галу и Риа еще не доводилось жить в такой дружной компании мужчин и женщин. Они невольно поддавались общему настроению, вознаграждая себя за долгие годы вынужденной изоляции от людей. Им казалось, что они заново начинали жить.
Риа достигла того возраста, когда тело и душа у женщины расцветают полным цветом. Уравновешенная, всегда готовая прийти на помощь близким, она по-прежнему была дружна с Галом, а он был нежен с ней.
Для остальных женщин Риа была старшей подругой. Мужчины относились к ней с уважением: они почитали женщин, а таких, как Риа — зрелых, сильных телом и духом, — особенно. Среди многих женщин она выделялась самоотверженной преданностью мужу: даже в брачную ночь у Синего озера, когда, согласно обычаю, допускалась свобода любовного выбора, она пожелала принадлежать только Галу.
Отряд быстро продвигался вперед. Погода стояла ровная, теплая, и вечерние костры были уютны и праздничны. Ужинали с веселым аппетитом, а поужинав, не спешили уснуть. Сидели у общего костра, слушали занимательные истории, обсуждали события минувшего дня, рассматривали находки. Потом оживали флейты, в круг входили танцоры — мужчины и женщины, — будто у них и не было долгого дневного перехода. Одухотворенные движения мускулистых тел начинали вечную повесть о радости, красоте, дружбе и любви.
Танцы при свете костра захватывали чувства и воображение, в них было нечто влекущее к себе и неувядающее, как жизнь. Пламя костра, женская грация, игра мужских мускулов и нестареющие сюжеты из борьбы человека за счастье будто очищали людей от всего будничного. Повинуясь молодости и любви, люди танцевали от избытка радости и силы, авокруг них, вытянувшись во мрак, тревожно двигались черные тени. Но люди не ведали страха, утверждая на земле Человеческое право, — даже самые любопытные и сильные звери не решались приблизиться к их кострам.
Потом флейты умолкали, бивак затихал, и Рослые Люди спокойно засыпали вокруг костра. Лишь огонь продолжал исполнять свой танец. Около него бодрствовали сторожевые воины, а на границе света и тьмы чутко дремали собаки, готовые в случае опасности немедленно разбудить своих бесстрашных покровителей.
Для Гала и Риа эти ночевки были особенно приятны: далеко в прошлом остались те тревожные ночи, когда оба беспокойно вслушивались в ночной мрак. Как все-таки хорошо жить среди людей!
Миновало немало дней — близились края ланнов. Здесь ли еще племя или Рего давным-давно увел ланнов на новые земли? Если здесь, Рослым Людям предстояло склонить их к дружбе, а этого добиться непросто: ланны недоверчивы, независимы, упорны.
Дальше продвигались осторожнее, вечерами больше не танцевали у костров.
* * *
Наконец Гал и Риа увидели впереди скалу Сокола. Рослые Люди вступили в охотничьи угодья ланнов. На гостеприимство хозяев рассчитывать не приходилось: ни одно племя не потерпит на своей земле чужаков. Хотя Рослые Люди пришли к ланнам с добрыми намерениями, они не могли быть уверены, что ланны, увидев их, опустят вниз острием копья.
Наступал самый ответственный момент похода.
Гал и Риа с волнением узнавали тропы своего детства. Вот здесь они когда-то бродили по берегу, жгли костры. А вот и Летящий Сокол — Гал выбил его на большом камне поверх Рыбы: какой-то древний человек обосновал здесь свое право на Дуа. Рисунок еле-еле различался: с возрастом и духи уставали владеть своими землями. Юный Гал наложил Сокола на старый рисунок, и с тех пор берег и Дуа принадлежали ему.
Сокол по-прежнему был наверху, чужая рука не оспорила эти края у ланнов, но и их самих здесь, по-видимому, не было.
Гал оставил предосторожности и прямиком направился к пещере. Она была пуста, в ней давно ютились летучие мыши. О ланнах напоминала здесь зола костра, затянутая сверху землей, да Женская Рука, изображенная у входа.
Гал распорядился, чтобы готовили ночлег, а сам с группой воинов осмотрел окрестности, надеясь что-нибудь узнать о ланнах. Но узнать ничего не удалось: время стерло их следы.
Гал поднялся на скалу Сокола. Все здесь осталось как прежде. Так же бодрствовал водопад и среди камней ютились птицы. Время здесь будто уснуло.
Он вбежал на верхнюю площадку и, взволнованный, остановился: на уступе скалы гордо стояли два белых сокола!
Люди опустили оружие на камни: сокол был одним из их предков, а к предкам не приходят с палицей в руках.
— Я вернулся! — сказал Гал. — Это мой сын Эри, это мой брат, а это братья Риа. Род Сокола жив и не боится врагов!
Сверху он оглядел знакомую
