Аллаха.
Младший брат выскочил в темноту улицы, и Джелал ад-Дин принялся помогать братьям одевать отца. От вынужденных телодвижений шах стонал и громко кашлял. От тела старика веяло болезненным жаром, но что мог с этим поделать Джелал ад-Дин? Его отец произносил бессмысленные, невнятные слова, но никто не слушал его.
Наконец шах был одет, свеча зажжена. Пока младшие братья поддерживали старика, Джелал ад-Дин напоследок обвел взглядом тесную каморку, ставшую на время их домом. Как бы убога она ни была, она дала им пристанище. Возвращение к жизни гонимых скитальцев на всех нагоняло тоску. Но Джелал ад-Дин не мог игнорировать предупреждение. Ювелир оказал ему услугу, и принц должен был этим воспользоваться.
Взгляд Джелал ад-Дина упал на маленькую жаровню. Врач оставил ее, поверив им, и принц не мог пойти на воровство в первый раз в своей жизни. И хотя он забрал пакетики с горькими травами, жаровни не коснулся. Необходимость спасаться от преследователей завладела мыслями принца. Он едва ли думал теперь о болезни отца. Несправедливый рок снова принуждал старика к бегству. Надежды Джелал ад-Дина увяли, уступив место отчаянной ярости. Если бы ему даровали хоть один только шанс отомстить монгольскому хану за страдания отца, то он не задумываясь использовал бы его даже ценой собственной жизни. И принц молил небеса дать ему этот шанс.
Выйдя вместе с отцом и братьями на улицу, Джелал ад-Дин плотнее закрыл за собой дверь. Он боялся, что воры украдут жаровню врача, хотя не возражал, если кто-то взял бы ведро. Пусть забирают вместе с помоями.
Был поздний вечер, но улицы еще не опустели. Множество людей возвращались с вечерней молитвы к своим семьям в предвкушении тепла и ужина. Только принца и его братьев ждала еще одна бессонная ночь. Конюшня, где они оставили лошадей, находилась вдали от их дома. Когда принц принимал такое решение, он рассчитывал, что это послужит защитой его семье. Опираясь на сыновей, шах с трудом передвигал ноги и, казалось, вообще не понимал, что происходит. Услышав невнятный вопрос, слетевший с обессилевших губ отца, Джелал ад-Дин тихонько шикнул, чтобы старик замолчал.
– Люди, которых вы разыскиваете, там, – показал Аббуд.
Субудай дал команду, и воины тут же метнулись вперед, вышибли ногами дверь и ворвались внутрь.
Аббуд ждал, обливаясь потом и прислушиваясь к странным звукам. Воины быстро вернулись с пустыми руками, и гневные взгляды монголов обратились на купца. Молодой бедуин взял его за руку, сдавив ее почти до боли:
– Старик, сейчас не время для шуток, ты это понимаешь? Я полночи лазил по конюшням, пока ждал тебя. А теперь ты привел меня к пустому дому. Мне будет трудно уговорить их не убивать тебя.
Аббуд испуганно вздрогнул, но не пытался вырваться.
– Они были здесь! Это дом моего шурина, и он говорил мне о них на рынке. Четверо молодых людей и старик, который был очень болен. Это все, что мне известно, клянусь!
В призрачном свете луны глаза бедуина скрывал полумрак, его лицо казалось холоднее, чем сама ночь. Он отпустил руку купца. Потом обменялся несколькими фразами с Субудаем, смысла которых старик не понял.
Командир монголов, которого Аббуд приметил при первой их встрече, долго смотрел на купца в хмуром молчании, а потом отдал новый приказ. Аббуд беспомощно наблюдал за тем, как монгольские воины врываются в соседние двери. Ночь наполнилась криками перепуганных людей. В доме поблизости завязалась борьба, и купец закричал от ужаса. Юноша пытался защитить свой дом, но монгол обнажил меч и сразил его ударом в самое сердце. Перешагнув через мертвое тело, воин ворвался в дом.
– В этом нет необходимости! – кричал Аббуд. – Их тут нет!
Бедуин повернулся к нему. К удивлению купца, на лице молодого человека как будто промелькнула улыбка.
– Теперь я не смогу их остановить, старик. Они обыщут каждый дом на этой улице, а может быть, и весь город. Потом они сожгут Худай дотла.
Этого ювелир вынести не мог.
– Здесь неподалеку есть конюшня. Они должны быть там.
– Веди меня туда, старик, – ответил ему бедуин. – Если ты прав, возможно, Худай уцелеет.
Джелал ад-Дин вывел коня на поросший редким кустарником гребень холма. В воздухе слышался аромат лимонных листьев, но у принца было тяжело на сердце, когда, обернувшись назад, он в последний раз посмотрел на приютивший его семью город.
Справа от принца Полярная звезда сияла в чистом, прозрачном небе. Далеко на востоке тускло мерцали костры монгольского лагеря. На западе колыхалось Каспийское море – дальше пути не было. Скакать еще сотню миль вдоль его берегов не представлялось возможным. Джелал ад-Дин знал, что монголы легко обнаружат их и переловят, как зайцев. Его сердце отчаянно рвалось на восток, жаждало вновь увидеть знакомые с детства города.
Стояла тихая ночь, и тяжелое дыхание отца больно ранило слух. Джелал ад-Дин с братьями привязали отца к седлу и вели его лошадь. Покинув город, они шли через кустарниковую пустошь, избегая восточной дороги.
Будь монголы уверены, что беглецы в Худае, то окружили бы город. Но вышло так, что, выбираясь из города, братья не встретили на пути ни единой души. Однако благополучное бегство из Худая – это только полдела. Путь на юг был закрыт, и море готовило им западню, заманивая в свои сети, как заманивало наивных рыбешек. Отец сильно закашлялся, задыхаясь, и на мгновение принц вошел в ступор.
