сомневался. Голоса звучали прямо из дома Аниты Розенберг. И никаких помех также не наблюдалось. Это беспокоило Оливию больше всего. Она все время думала о том человеке рядом с ее слушательницей. Ведь и сама Анита, пусть невразумительно, говорила о «вечернем госте». Полиция настаивала на версии о самоубийстве, как сообщил Оливии Пэт. Но ее не удовлетворяло это объяснение.
После некоторых сомнений она набрала номер полиции Мэхинган Фолз и попросила к телефону кого угодно, кроме шефа Уордена (воспоминания о прошлой встрече были слишком свежи). Ответила женщина, и после краткого обмена репликами она предложила приехать к Оливии.
Машина остановилась напротив Фермы меньше чем через пятнадцать минут, и Оливия увидела миловидную женщину лет тридцати. Она узнала сотрудницу, которая несколькими неделями раньше приходила в студию поговорить с директором станции.
– Сержант Фостер, – представилась она по всей форме.
Оливия предложила ей войти и после дежурного обмена любезностями прямо спросила:
– Вы уверены, что это самоубийство?
Эшли Фостер пристально посмотрела на неё.
– Вам вчера так сказали?
– Говорят, что дом был заперт изнутри и оружие нашли в руке Аниты Розенберг, так что все указывает на самоубийство. И соседи, которые прибежали на выстрел, сходятся на том, что до приезда полиции никто не выходил.
– Вы хорошо осведомлены. Да, первичная картина указывает на эту версию. Таково, по крайней мере, мнение моих коллег.
По тону собеседницы Оливия поняла, что та не вполне солидарна с этим мнением.
– А что вы думаете?
– Расследование только началось, мы изучаем все версии, но, как вы понимаете, пока я не могу сказать больше.
– Вы прослушали запись?
– Да.
– А голос? Вы смогли его идентифицировать? Такой угрожающий, который вмешался прямо перед… перед тем, как…
– Мы в процессе, миссис Спенсер.
– Но согласитесь, это тревожно. Он был не один, и кто бы ни был этот тип, он явно был настроен не слишком дружелюбно. Чем больше я думаю об этом, тем меньше происшествие кажется мне похожим на суицид…
Эшли Фостер открыла было рот, чтобы ответить, но прикусила губу. Оливия не заметила этого, погрузившись в воспоминания.
– А потом еще крики, – продолжала мать семейства, – люди, которые так жутко выли… Помните, ведь это не первый раз?
– В самом деле, мы с лейтенантом Коббом уже слышали о подобном.
Блеск в ее глазах привлек внимание Оливии, и она впервые подумала, что сержант чего-то недоговаривает.
– Вы уже расследовали эти звонки? Вы нашли того, кто устраивает эти нездоровые шутки?
– Мы работаем над этим. Кроме того, разве сотрудники Комиссии по связи не заходили к вам расспросить о том происшествии?
– Нет. Предполагаю, они могут вернуться после вчерашней трагедии.
Сержант Фостер скрестила руки на груди и набрала полные легкие воздуха. Она пребывала в сомнении.
– Миссис Спенсер, я должна вас предупредить. Те люди были не из Федеральной комиссии по связи.
– Что, простите?
– Я провела собственное расследование и установила, что Комиссии не посылала никого из своих агентов в Мэхинган Фолз.
– Но… С кем тогда я говорила?
Оливия прекрасно помнила того худощавого типа и неприятное чувство, которое осталось у нее после встречи.
– Мы пока не знаем. В любом случае, если вы снова его увидите, пожалуйста, сразу свяжитесь со мной. Мой мобильный есть на обороте.
Эшли протянула визитную карточку.
– Но… Не понимаю, зачем кому-то выдавать себя за агента Федеральной комиссии? Они ничего от меня не получили – ни денег, ни материалов…
– Честно говоря, я сама не понимаю. Но мне не нравится, что они оказались в городе именно сейчас, когда случились все эти истории со звонками. Мы с лейтенантом Коббом хотели бы с ними побеседовать, если вы меня понимаете. Что касается вас, не бойтесь, вам не в чем себя упрекнуть. Вы вели себя безупречно. Такие вещи невозможно предвидеть.
Оливия кивнула с отсутствующим выражением. Она все думала об этом лжеагенте Комиссии по связи. Они наткнулись на какую-то мошенническую схему, в которой не было решительно ничего интересного, даже наоборот.
– Думаете, у моей семьи могут быть проблемы из-за этих мошенников? – резко спросила она.
– Нет, все это не имеет к вам никакого отношения. И если вас это успокоит, неделю назад я прочесала весь регион вдоль и поперек. Их и след простыл.
Сержант Фостер заверила Оливию, что полиция делает все возможное, чтобы прояснить загадочные события, но у Оливии осталось впечатление, что она воспроизводит наизусть заученные фразы, сама не веря своим словам.
Обменявшись еще парой незначительных фраз, они распрощались, и Оливия проводила взглядом уехавшую полицейскую машину, а сама осталась стоять у дома с растерянным видом. Том спал на втором этаже. У них с Зоуи и щенком был тихий час. Оливия была слишком перевозбуждена, чтобы последовать их примеру. Ей нужно было чем-то занять ум и тело. Том перемыл посуду и убрал на место игрушки дочери. Надо было придумать что-то еще.
Когда Том спустился, он застал ее сидящей за ноутбуком. Она рассказала ему все, что успело произойти, и Том выслушал ее с изумленным видом. Они обсудили приезд сержанта, но так и не придумали, как им следует поступить. Решили, что надо предоставить полиции во всем разобраться. Потом Том указал на компьютер, спрашивая, чем она так занята.
– Я набросала черновик заявления для прессы, которое Синтия передаст журналистам. Можешь взглянуть, пожалуйста?
Она нервничала, и Том сразу это заметил.
– Конечно, но потом ты возьмешь Зоуи, и мы поедем на природу. Тебе явно нужна перемена обстановки. Это не обсуждается.
– Но я не хочу оставлять мальчиков одних, сначала мы должны обсудить то, что случилось вчера.
– Мы заберем их по пути. Можем поужинать все вместе в Салеме.
Они исправили пару фраз в составленном Оливией тексте, взяли сумки с одеждой и едой Зоуи и вышли из дома.
К их порогу подошел мужчина несколько эксцентричного вида. Несмотря на жару, поверх рубашки он носил хлопчатобумажную куртку, бежевые холщовые брюки и кожаные ботинки. На вид он был немногим старше Спенсеров, лет сорока пяти, с сединой на висках, и Оливия заметила сложенные очки в кармане куртки.
– Здравствуйте! Меня зовут Джозеф Харпер, я живу чуть ниже по улице, у самого Геттисберг Энд. Я не хотел вас беспокоить, но набрался смелости…
Том и его жена представились.
– Только мы уже уходим, мистер Харпер, – предупредил он. – Возможно, мы могли бы договориться на…
– О, конечно я понимаю. Я не хотел навязываться.
Оливия положила руку на плечо мужу и взяла инициативу в разговоре на себя:
– Я получила ваше письмо, вам не стоит извиняться, что вы не попали на
