— Миша! — донесся голос Рональда. — Связь поддерживаем. Мы пробили гейт карелов, только держись вблизи хабов и продолжай двигаться. Элис связалась с выжившими хакерами объединенных домов, — в реале их оттеснили на территорию Л’авери. Они помогут нам… а я попытаюсь расчистить тебе путь.
Легко сказать — продолжай двигаться! Коридор вокруг меня уже напоминал застывшее море — ковер выгорел дотла, металл расплескивался волнами и тут же твердел. Даже сквозь изолирующие подошвы боекостюма пробивался жар, охлаждающие термопары работали на пределе. В воздухе висела сажа, кружась и опадая пушистыми фрактальными хлопьями.
Кажется, кин Карела сами поняли, что переборщили немного — в отличие от меня, импровизированные боевики не могли долго стоять на раскаленном железе. Им приходилось либо идти вперед, под мои выстрелы, либо стратегически отступать. От первых я избавлялся по мере поступления, вторых (более многочисленная группа) загонял вглубь рега. Возможно, нашелся среди групарей какой-никакой военачальник — сквозь треск огня пробивались отрывистые команды на боевом языке. Пару раз меня пытались заманить в глухие отводки, но Рональд каждый раз предупреждал об опасности, подключаясь к немногим уцелевшим датчикам, преодолевая отчаянное сопротивление работавших на Карела компарей. Осветительные панели причудливо мерцали отсветами идущих в ирреальности боев. Я через несколько минут свистопляски погасил изображение вовсе, ограничиваясь тактической диаграммой, а вот моим противникам игры с освещением добавили головной боли. Где-то вдалеке за моей спиной тоже шла пальба — на карелов наступали групари из других Домов. Время от времени Рональд сообщал мне об их успехах.
Я двигался почти наугад, все глубже уходя в сплетение узких, слабо освещенных коридоров, ведомый только путеводной нитью на маршрутной схеме. Восприятие мое ускорялось по мере того, как выплескивала очередную порцию препаратов в мои жилы аптечка, по мере того, как все более подготовленные боевики пытались заступить мне дорогу. Уже не кое-как вооруженные монтеры с простейшими репрограммами, а опытные убийцы, накачанные пситропами и выменянные на боевой режим, успевавшие, прежде чем отрава растворяла эритроциты в крови, достать меня хоть стрелкой, хоть разрядом, хоть ударом по непробиваемой керамической броне. Бой превратился в танец, в шахматы, в череду задачек — шаг вперед, уйти из зоны поражения, активировать ракетник, снять первого, второго, поймать разряд взмахом плаща, снять третьего, пересчитать индексы угрозы, еще шаг… Я пер напролом. С моим зрением творилось что-то странное — словно красные контактные линзы образовались у меня прямо в глазах, между роговицей и хрусталиком. Уже потом я понял, что это было: ярость, такая ярость, что условные фигуры врагов в рыжем тумане уже не воспринимались как человеческие.
Кто-то вынырнул из-за угла; я не стал тратить стрелку, а просто ударил всей мощью искусственных мышц. Отдача едва не переломала мне кости, перчатка-кастет разбила карелу грудину, расплескав сердце, точно кисель. Человек беззвучно свалился на бугрящийся пол. Двери распахивались передо мной; я мысленно благодарил Элис с Рональдом, и шел дальше, и стрелял, стрелял… Несколько раз мембраны норовили поймать меня в дверных проемах — я рвал их в клочья или прожигал с омерзением, они напоминали мне медуз, скользких, ядовитых и живых.
За следующим поворотом меня встретил барраж огня. Мягкое покрытие сгорело мгновенно, наполнив воздух белесым дымом, металл под ним начал багрово светиться. Я поспешно нырнул обратно, под прикрытие стены. Вслед мне полетели три или четыре ЭМП-гранаты.
Меня шатнуло — не от тусклых вспышек, а оттого, что громоздкая броня умерла на миг, повиснув неподъемным грузом на плечах. Тактическая диаграмма погасла, потом неохотно перерисовалась заново.
Эти ребята могли задержать меня надолго. Если запас гранат у них достаточно велик, то меня не спасет даже костюм. Уже сейчас индикатор вычислительного ресурса предупреждающе мерцал оранжевым. Еще несколько таких ударов, и интелтроника начнет сдавать, и тогда мне придется рассчитывать только на собственную, отнюдь не аугментированную нервную систему. Правда, будь у меня вживлен нейраугмент, я мог бы отправиться на тот свет с первой же гранаты. Очень капризная штука — интерфейс между живой клеткой и интеллектронными чипами.
И вооружены боевики бластерами. Если от стрелок или гаузерных импульсов я мог закрыться плащом или просто принять на броню, то плазма в лучшем случае выведет из строя ту часть боекостюма, которой коснется. А в худшем — ту часть меня, которая под этой частью костюма прячется.
Я мрачно усмехнулся под титановым забралом. Вытряхнул из магазина полурасстрелянный конденсатор, вставил свежий. Глубоко вздохнул; воздух был сухой и горячий. Аптечка попыталась, возбужденная притоком кислорода, еще что-то мне докапать в кровь, я мысленной командой остановил ее. И так скоро начну потеть белым порошком.
Одним движением я замкнул контакты батареи, швырнул за угол и метнулся за ней вслед, навстречу комьям живого огня. Гадюками зашипели бластеры… а потом пламенные шары вспыхнули разом, влетая в магнитное поле стремительно разряжающейся батареи. Коридор перегородила сверкающая стена, послышались крики — и стихли тут же, сменившись высоковольтным гудением огня.
Пламя погасло почти тут же. Я шагнул вперед, тяжело дыша, и только тут сообразил, что маршрутная схема погасла.
— Рональд? — неуверенно позвал я. — Элис?
Нет ответа. Ах, да: поблизости нет ни одного хаба, а пальба из бластеров завершила дело. На входном канале хрипел белый шум, окно в вирт для меня закрылось. Помощи ждать неоткуда.
Я оглянулся. Безликие коридоры; цветовые метки на стенах выгорели. На первый взгляд место, ничем не отличающееся от подобных же туннелей, которыми я пробирался уже с десять минут. Но ведь зачем-то же здесь устроили засаду? Или просто отследили мой маршрут и перехватили, чтобы сзади успела подтянуться загонная команда (фонтан иконок по всему полю зрения, две стрелки за плечо, и сдавленный хрип)? Мне помнилось, что до центральной зоны оставалось совсем немного — но как теперь ее отыскать?
Для пробы я свернул все диаграммы, пригляделся — в том числе к разбросанным вокруг стволам; мелкое мародерство — основа благосостояния полиции. Но бластеры вышли из строя, как один; растрескались фокусирующие кольца, самая хрупкая часть этого оружия. Я поддел горку осколков башмаком, и, перешагнув через обугленные, скрученные тела, решительно двинулся вперед. В конце концов, достаточно мне добраться до ближайшего выхода в лос, и я пойму, что делать дальше.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
