Когда она назвала себя, клерк попросил ее подождать, и Лиззи, сев на один из стоявших вдоль стены стульев, с любопытством огляделась вокруг.
— Скажите ему, чтобы он вовремя завершил отгрузку, иначе его ждет штраф! — грозно выкрикнул толстый господин с бакенбардами и красным лицом, высунувшись из кабинета. — Следующий!
Когда секретарь кивнул ей, Лиззи слегка побледнела, однако у нее все же хватило сил подняться и направиться к кабинету главы компании.
— Кто вы? Я должен найти ваше имя в списке посетителей, — проворчал мистер Мэннинг, листая регистрационный журнал толстыми пальцами с зажатой в них сигарой. — Ах да, Карлайл, нашел. Итак, зачем пожаловали? Вы, наверное, представляете какой-нибудь благотворительный фонд? Ну так знайте — я уже сделал недавно крупные пожертвования в приют для подкидышей.
— Нет-нет, сэр, я пришла к вам, чтобы поговорить по поводу вашей дочери.
На лице мистера Мэннинга появилось недоуменное выражение.
— Что? Моей дочери?
— Речь идет о Дейзи, сэр. Ведь именно так зовут вашу дочь?
— Ну да, конечно. А в чем, собственно, дело?
— Видите ли, до недавнего времени я работала в пансионе благородных девиц, в котором учится ваша дочь. Так вот, мистер Мэннинг, я пришла сказать, что она очень расстроена из-за предстоящей помолвки.
Грозно сдвинув густые брови, мистер Мэннинг стряхнул пепел с сигары.
— Мне абсолютно непонятно, какое отношение вы, мисс Карлайл, имеете к делам моей семьи, — сердито заявил он.
Почувствовав, что может упустить инициативу, Лиззи решила оставить церемонии и говорить по существу.
— Человек, с которым вы хотите связать судьбу своей дочери, мистер Мэннинг, является развратником и негодяем, пользующимся дурной репутацией в обществе, — решительно сказала она.
— Но он же лорд! — быстро возразил мистер Мэннинг. — А как известно, знать не придерживается законов морали. Кроме того, сватовство Рэнделла избавило меня от больших трат: теперь нам не надо вывозить дочь в свет и искать ей женихов. Как говорится, лучше синица в руке, чем журавль в небе. — Он коротко хохотнул и глубоко затянулся сигарой.
После такого откровения Лиззи невольно пришла в замешательство.
— Сэр, позвольте напомнить вам, что речь идет о судьбе вашей дочери, — попыталась она пристыдить магната.
— Да, Дейзи — моя дочь, и поэтому я волен распоряжаться ее судьбой по своему усмотрению. Послушайте, мисс Карлайл, я вовсе не наивный идиот и хорошо разбираюсь в жизни. У нищего, как говорится, нет выбора, но бывает, что и у богатых тоже. Знать называет таких, как я, выскочками, однако сейчас у меня есть козыри — богатство и красавица дочь. Отчего мне не воспользоваться ими, чтобы крепче стать на ноги? Знаете, как я начинал? — Мистер Мэннинг встал и, подбоченившись, выпятил круглый живот. Теперь он напоминал Генриха VIII, изображенного на известном портрете.
— Нет, сэр, мне ничего про это не известно, — робко произнесла Лиззи.
— Ха! Я чистил дымоходы. — Хозяин кабинета с самодовольным видом плюхнулся в кресло, которое жалобно заскрипело под его тяжестью. — Дейзи, как порядочная девушка, выйдет замуж за того, кого выберет ей в мужья отец; я не намерен баловать дочь, потворствуя ее прихотям. Жизнь сурово обходится с изнеженными созданиями. Всего хорошего, мисс. Следующий!
— Но, мистер Мэннинг…
— Мисс Карлайл, я занятой человек, у меня нет времени на пустые разговоры.
— Я только хотела сказать вам, что вы сильно продешевили, — заторопилась Лиззи, опасаясь, что ее сейчас выгонят из кабинета. — Мне хорошо известно светское общество, и я могу с уверенностью утверждать, что многие титулованные особы испытывают постоянный недостаток в деньгах. Ваша дочь и деньги способны были бы очаровать какого-нибудь графа, маркиза или герцога, а вы остановились на простом бароне.
В глазах хозяина кабинета мгновенно зажегся жадный огонек.
— Вы так считаете?
— Конечно.
Мистер Мэннинг задумался на минуту, а потом покачал головой:
— Лорд Рэнделл показывал мне карту своих владений. На его землях находятся богатейшие залежи каменного угля, а этот глупец даже не подозревает о них. Я значительно увеличу свое состояние, если возьмусь за их разработку.
Лиззи с упреком посмотрела на него:
— Сэр, этот человек сделает вашу дочь несчастной. Она не могла подвести Дейва и открыть Мэннингу всю правду о Квентине Барнсе, рассказав об участии этого человека в страшном преступлении, к тому же это было слишком опасно. Тем не менее ничто не мешало ей поведать хозяину кабинета о том, какие слухи ходят в обществе о членах клуба «Лошадь и коляска» и их недостойных развлечениях.
Когда она закончила свой рассказ, мистер Мэннинг глубоко задумался и долго молчал, посасывая свою сигару. Слова Лиззи не убедили его, однако он в конце концов заявил, что наймет частного сыщика, чтобы навести справки об образе жизни лорда Рэнделла, и, как только соберет нужные сведения, примет окончательное решение. После этого Лиззи осталось только посчитать, что ее миссия выполнена, и откланяться.
Через несколько дней Дейв и его слуга вернулись в Лондон вместе с юной Сьюзи, которая, сидя в карете, во все глаза смотрела в окно на бурлящие лондонские улицы; чувствуя поддержку Дейва, она была готова дать показания против Квентина и Карстэрза на Боу-стрит. Несмотря на всю свою наивность, девушка понимала, что, если бы за ней не стоял виконт, никто бы даже не прислушался к ее словам.
— Надеюсь, они поверят мне, сэр, — с надеждой взглянув на сидевшего рядом Дейва, робко проговорила она.
— Конечно, поверят, — кивнул виконт. Его лицо выражало уверенность, он ободряюще улыбнулся Сьюзи.
От скуки и забавы ради Карстэрз решил сопроводить своего приятеля Рэнделла в контору его будущего тестя.
— Рад, что вы согласились взглянуть на составленные этим пройдохой документы, граф, — с удовлетворением заметил Квентин. — Я совсем не разбираюсь в разного рода юридических бумагах, а папаша моей невесты наверняка попытается облапошить меня. С ним надо держать ухо востро.
— Да уж, тут лучше не зевать, — пробормотал Карстэрз.
Между тем их экипаж въехал в деловую часть города. Обычно Карстэрз не ввязывался в подобного рода дела, но на этот раз ему захотелось посмотреть, как живут деловые люди, так называемые выскочки, разбогатевшие выходцы из народа; кроме того, в душе он был рад, что его приятель наконец-то разбогатеет, женившись на дочери крупного угольного магната, и перестанет занимать у него деньги. Этот простофиля Рэнделл даже не мог позволить себе нанять хорошего поверенного.
Роскошный экипаж, запряженный породистыми лошадьми, с шиком подкатил к зданию конторы. Когда одетый в ливрею Джонни спрыгнул с козел и спустил металлическую подножку кареты, Карстэрз и Рэнделл вышли из экипажа и направились к дверям конторы, при этом граф помахивал своей неизменной тростью с серебряным набалдашником.
