Когда она посмотрела мне в глаза, что-то сжалось в моей груди. Я не понимал этого. И не хотел задумываться над этим. Снова впился в ее губы своими, а потом покрыл красивое лицо легкими поцелуями.
Не знаю, как долго я ее целовал, — я потерял время, наслаждаясь ее потрясающим ротиком, а затем дрожащими руками стянул с нее джемпер и бросил к своей футболке. Лейла пробежалась кончиками пальцев по моей груди и животу и остановилась у пуговицы на джинсах. О да, там, куда она так стремилась, все замерло и жаждало внимания.
Но затем я сделал самую, черт меня дери, странную вещь на свете.
Я схватил ее руки, убрал их и начал сам ласкать ее. Но звуки, которые она издавала, то, как она двигалась, срывали мне башню. Черт, моя кожа становилась твердой, и время от времени тело сотрясала дрожь.
Я не выдержал, прижался к ней всем телом. Мои бедра двигались взад-вперед, красноречиво показывая, чего я хочу. Ощущение обнаженной кожи Лейлы сводило с ума. Я дрожал от желания. Никто… никто еще не обладал надо мной такой властью, но когда я поцеловал ее снова, когда наши губы страстно слились в глубоком, обжигающем поцелуе, я впервые в жизни ощутил себя в раю.
Пальцы Лейлы впились в мои руки, потому что я скользнул ладонью по ее животу, нежно обвел пальцами пупочек и спустился ниже, под пояс джинсов. Я не отрываясь смотрел на ее лицо, не в силах отвести от нее глаз. Она напряглась, и ее зрачки расширились.
— Рот, я… я не знаю…
— Все хорошо, — прошептал я, касаясь ее губ своими. И, черт возьми, так оно и было. Я этого не понимал. Мое тело не соглашалось с этим, оно хотело большего, но я… я хотел подарить наслаждение ей. — Все это только для тебя. Для тебя одной. — Это была правда, и она ошеломила меня самого. — Я теряю голову из-за тебя. Ты даже не представляешь, как на меня действуешь.
Лейла судорожно вздохнула, а я сделал все, чтобы доказать свои слова. Все, что я делал сейчас, было только ради ее удовольствия, и я упивался им сам. Прикасаться к ней так? Держать ее в своих объятиях, когда ее тело сдается мне во власть? Слышать ее тихие стоны? Я наслаждался, даря наслаждение ей.
Но потом она закричала, и — черт возьми — я узнал, какие звуки, должно быть, слышны в Раю. Я был потрясен. Оглушен. Повержен новыми эмоциями. Я уже не понимал, кто я и где я. Я только мог держать ее в своих руках, и часть меня — та новая и непривычная часть меня — дорожила следующими мгновениями, которые ощущались как вечность, но все равно недостаточно долго. Наконец я чуть отстранился.
Наши глаза встретились, и уголки ее красивых губ приподнялись в легкой улыбке. И что-то сломалось во мне. А может, и не сломалось. Может быть, просто перестроилось, словно меня переделали в кого-то другого. В кого-то, кого я еще и сам пока не знаю.
Я провел пальцами по ее теплой щеке.
— Я бы отдал…
Я не мог закончить эту мысль. Только не вслух. Я много чего не понимал в этот момент, но я знал, что я отдал бы за нее свою жизнь.
И это было охренеть как невероятно.
Демоны никогда ничем не пожертвуют ради кого-то другого.
Я поцеловал Лейлу в лоб и лег на спину. Она снова устроилась рядом, и я прижал ее себе так крепко, что невозможно было сказать, где заканчивалась она и начинался я.
Лейла прильнула ко мне всем телом, и я, подняв руку, сделал несколько глубоких вдохов.
— Мне нужна минута.
Лейла отпрянула, но я снова прижал ее к себе, не давая сдвинуться с места.
— Ладно. Может, минуты мне и не хватит.
Успокаивая дыхание, я думал о том, что между нами происходит. О нашем влечении. О нашем желании. Нет, это нечто большее. И, наверное, это плохо, очень плохо. Демоны не любят. Они становятся одержимыми. Помешанными. Я уже начинал это ощущать. Испытывать острое желание держать ее рядом с собой, заполнять собой все ее время.
И все-таки я немного не так себе все это представлял. Для начала, я не хочу подавить ее. Не хочу подчинить ее себе. И это опять же идет вразрез с моей природой.
— Почему… почему ты сдержался? — спросила Лейла.
— Не знаю, — рассмеялся я. — Правда, не знаю. Но это хорошо. Да, это хорошо.
И впервые в жизни я пожалел, что не могу помолиться. Не могу помолиться о том, чтобы все было хорошо. С ней. С нами. Но даже если бы я мог это сделать, я слишком хорошо знал, что есть кое-что, чего никак не могут принять смертные и Стражи.
Молитвы… или остаются безответными…
Или на них отвечают так, как мы того совсем не желаем.
Примечания
1
«Золотые Арки» — эмблема компании «Макдоналдс».
2
Ромеро, Джордж — американский режиссер, работает в направлении «хоррора».
3
«На западном фронте без перемен» — известный роман немецкого писателя Э.-М. Ремарка.
4
Индиана Джонс — персонаж из американских приключенческих фильмов, а также книг, комиксов, компьютерных игр. Профессор археологии и охотник за приключениями.
5
Банши — персонаж ирландского фольклора. Появляется в образе женщины у дома обреченного на смерть человека и громкими воплями и стенаниями оповещает всех о его скорой кончине.
6
Assassin's Creed («Кредо наемного убийцы») — серия мультиплатформенных видеоигр в жанре приключенческого боевика.
7
Имя героя на английском языке звучит как Roth.
8
Считается, что умеющий завязывать черенок вишни языком в узелок замечательно целуется.
9
Багз Банни (англ. Bugs Bunny) — кролик, герой мультфильмов и комиксов. Актер Мэл Бланк разработал для него манеру речи и «подарил» свой голос.
10
«Клорокс» — чистящее средство.
11
Сленговое название для автомобиля «BMV».
12
«Ночь живых мертвецов» (англ. Night of the Living Dead, 1968, переведен в цвет в 2003 г.) — кинофильм, снятый независимым режиссером Дж. Ромеро. Фильм стал родоначальником своеобразного поджанра фильмов ужасов — фильмов о зомби.
13
Рот цитирует телеинтервью американской певицы Уитни Хьюстон каналу ЛВС (2002).
14
Спрингфилд — в пер. с англ. Springfield дословно означает «Весеннее поле».
