Читаем без скачивания Хороший немец - Джозеф Кэнон

— Гейсмар! — заорал в пустоту Сикорский, породив очередное эхо, вглядываясь в конец галереи, где располагался кабинет и окна в сад. — Ты не уйдешь отсюда. — По крайней мере не через сад и не обратно на улицу. — Мы не будем стрелять. Даю слово. — Одновременно он жестами показывал остальным начать прочесывание и приготовить оружие. В Сталинграде они отвоевывали дом за домом, война снайперов. — Брандт у нас, — сказал он, склонив голову, чтобы услышать ответ. Джейк выдохнул, почти ожидая услышать эхо. А у них ли? Нет, они слишком быстро бегали по «Адлону», нигде толком не останавливаясь. Слабый ход.

Сикорский кивнул, и его люди двинулись вперед со своими фонариками, у двери остался только один. Но вооруженный. Джейк следил за фонариками. Они пройдут до конца, потом вернутся назад, пока не будут полностью уверены. В сад никак не пробраться. Он чуть приподнял голову и выглянул в окно. Отвлечь азиата, и рвануть через Фоссштрассе. Но еще автомобиль на углу, готовый открыть огонь, может быть, еще один азиат стоит на крыльце. Уйти тем же путем, которым пришел, к лунному кратеру? В гигантском зале каждый шаг отдается эхом, оружия нет, если не считать разбитого подлокотника. Эндшпиль.

Русские приближались к концу коридора, светя фонариками в кабинет, где американцы тогда откалывали кусочки от стола Гитлера. Двое из них зашли в кабинет проверить, затем вернулись обратно и двинулись в сторону Джейка. Сколько их? Четыре плюс Сикорский. Он услышал треск стекла, кому-то под ноги попала люстра. Несколько минут. Затем остановились, закрутили головами, встревоженные каким-то звуком. Неужели Джейк пошевелился, парализованный за своим креслом? Нет, другой шум, снаружи, он становился громче — хлопок, рев моторов, хриплые крики. Джейк подтянулся к окну, выглянул. Шум по Вильгельмштрассе, сплошь залитой огнями фар.

— Конец! — услышал он крик по-английски. — Конец! — Так вопят только на футбольном матче. Затем он увидел джип, солдат, стоящих с бутылками пива, пальцы подняты в черчиллевском знаке V. Они были уже в пятне света от фар. Американцы, явились как призрачные спасатели из вестернов Гюнтера. Если получится выбраться из окна, он будет почти там. Русские на блокпосту слишком ошеломлены, чтобы среагировать, озираются в замешательстве, не зная, что делать. Затем, прежде чем Джейк успел пошевелиться, американцы, не прекращая орать, принялись стрелять в воздух, победный салют. — Конец!

Но русские слышали только выстрелы. Ошарашенные, они принялись палить в ответ. Автоматная очередь прошила джип. Одного из американцев отбросило назад, развернуло, и он опрокинулся вперед через ветровое стекло.

— Ты что, блядь, делаешь? — заорал другой солдат; ответ заглушил очередной шквал огня.

Тогда американцы, присев, открыли огонь по блокпосту, и Джейк с ужасом понял, что у него на глазах повторяется потсдамский рынок: какофония криков и выстрелов, настоящий бой, люди падают под перекрестным огнем.

Внутри Рейхсканцелярии люди Сикорского побежали к двери, спотыкаясь о мусор, что-то крича друг другу. Огонь должен был означать, что Джейк выбрался наружу. Они выбежали на ступеньки, увидели американский джип у блокпоста и принялись палить. Русские на улице, застигнутые врасплох выстрелами с этой стороны, автоматически развернулись и открыли огонь в ответ. Лестница открытая, спрятаться негде. Первым попали в азиата, и он рухнул головой вперед. Остальные присели. Сикорский что-то проорал по-русски, затем схватился за живот. Джейк потрясенно наблюдал, как он опустился на колени; позади него пули крошили колонну.

— Блядь! В Эда попали! — закричал кто-то. Из джипа выпустили еще одну очередь по блокпосту. Затем кто-то на ступеньках хрипло крикнул по-русски, и все мгновенно прекратилось. Солдаты на блокпосту изумленно смотрели в сторону Рейхсканцелярии. Сикорский все еще стоял на коленях. Когда он упал и перевернулся, все ясно разглядели, чья на нем форма.

— Вы что, ебнутые? — заорал американец, склонившись над своим другом. — Вы же его убили!

Русские, сидя на корточках за укрытием, выставили оружие, ожидая, что будет дальше, не готовые поверить в то, что их не атакуют.

— Ты стрелять! — закричал один на ломанном английском.

— Идиот! Стреляем не мы. Это вы стреляете. Все кончилось! — Солдат вынул носовой платок и помахал им, затем осторожно вышел из джипа. — Что, черт возьми, с вами случилось?

Из-за автомобиля поднялся русский и сделал шаг в его сторону — оба с оружием на изготовку. Ни один не сказал ни слова, тишина стала практически осязаемой. Другие потихоньку зашевелившись, медленно стронулись со своих мест, в смятении глядя на тела, лежащие на дороге. Русский с ужасом посмотрел в сторону лестницы, словно ожидая наказания, все еще не веря в случившееся. Азиат, живой, что-то крикнул, но русский продолжал смотреть, оцепенев, и даже не пошевелился, когда Джейк, прихрамывая, вышел из здания, подошел к Сикорскому и поднял пистолет, лежавший рядом с его рукой.

— Ты кто такой, черт побери? — увидев его, крикнул американец. Какой-то человек в штатском.

Джейк посмотрел на Сикорского. Его глаза остекленели, но он был еще жив, тяжело дышал, хватая ртом воздух. Спереди он был весь залит кровью. Джейк, не выпуская пистолета, опустился на колени рядом с ним. Остальные русские стояли, озадаченные, как будто Джейк был очередным необъяснимым призраком.

Сикорский скривил рот в усмешке.

— Вы.

Джейк покачал головой.

— Ваши. Это были ваши люди.

Сикорский посмотрел в сторону улицы.

— Шеффер?

— Нет. Никого. Война закончилась, все. Война закончилась.

Сикорский что-то пробормотал.

Джейк взглянул на рану в животе, из которой хлестала кровь. Не долго.

— Скажите, кто это — тот, с кем он работал. Второй американец.

Сикорский ничего не ответил. Джейк приставил дуло пистолета прямо к его лицу. Русский на улице шевельнулся, но остался на месте, все еще ожидая.

Что они сделают, если он выстрелит? Снова начнут убивать друг друга?

— Кто? — сказал Джейк. — Говорите. Сейчас уже все равно.

Сикорский открыл рот и плюнул в него, но слабо — сил уже не было, и слюна упала обратно ему на губы.

Джейк приставил дуло пистолета к его подбородку.

— Кто?

Сикорский злобно покосился на него, все еще усмехаясь, затем посмотрел прямо в дуло пистолета.

— Кончай, — сказал он, закрывая глаза.

Единственный, кто мог ему рассказать, ускользает — последнее, что могло пойти не так. Джейк еще секунду смотрел на закрытые глаза, затем опустошенно убрал ствол от лица Сикорского.

— Кончай сам. Моя подруга умирала целую минуту. Та, которую ты убил. Надеюсь, ты будешь умирать целых две. Одну из которых будешь думать о ней. Надеюсь, ты видишь ее лицо.

Сикорский широко открыл глаза, как будто действительно что-то увидел.

— Верно. Именно так. В страхе. — Джейк встал. — Теперь еще минуту на детей на барже. Видишь их? — Он внимательно смотрел на него еще одно мгновение.

Глаза Сикорского вцепились в него, расширившись еще сильнее.

— Сталь, — сказал Джейк и пошел вниз по лестнице, не обернувшись, даже когда услышал позади сдавленный вздох. Он отдал пистолет остолбеневшему русскому.

— Кто-нибудь скажет мне, что за хуйня тут происходит? — спросил американец.

— По-немецки говоришь? — спросил Джейк у русского. — Убери своих людей отсюда.

— Почему они стреляли?

— Япошки сдались. — Русский непонимающе уставился на него. — Эти люди ранены, — сказал Джейк, внезапно почувствовав головокружение. — Ваши тоже. Нам нужно увезти их отсюда. Заводи машину.

— Но что я скажу? Как объяснить?

Джейк посмотрел на русского посреди залитой кровью улицы. Глупо и бессмысленно, как всегда.

— Не знаю, — ответил он, затем повернулся к американцу, ощупывая затылок. Опустил окровавленную руку. — Я ранен. Отвез бы?

— Господи. — Американец повернулся к русскому. — Шевелись, придурок.

Русский посмотрел на них обоих, колеблясь, затем махнул рукой водителю, чтобы тот заводил двигатель.

Солдаты, сидевшие в джипе, подвинулись, чтобы дать ему место. У одного из них все еще была бутылка пива в руках.

— Значит, войне конец? — спросил Джейк у своего солдата.

— Давно уже.

Глава восемнадцатая

Он проснулся и увидел над собой лицо Лины.

— Сколько времени?

Слабая улыбка.

— За полдень. — Протянув руку, она потрогала его лоб. — Хорошо поспал. Эрих, позови доктора Розена. Скажи ему, что он проснулся.

В углу комнаты резво вскочил мальчик и смутным пятном выскочил из комнаты.

— Как тебе это удалось? — спросила она. — Ты можешь говорить?

Как? Подкинули на джипе по тряской дороге, сошел на залитой светом фар Ку-дамм. Пронзительно сигналили автомобили. Толпы буйных американцев с девчонками вываливались из ресторанов, танцуя прямо на улице. Потом пустота.