Читаем без скачивания Семнадцатилетние - Герман Матвеев

— Это я знала… — робко вставила Белова.

— Плохо знала! Очень плохо! Почему же тогда ты считала себя чем-то главным, а всех остальных — второстепенными? А что ты такое? Что?

Лида говорила горячо, убежденно, сильно волнуясь. Эта горячность была ей несвойственна, и Валя с удивлением слушала обычно сдержанную девушку. Она не понимала, что эти горькие слова Лида адресовала, в какой-то степени, и к себе.

— Как ты смеешь так относиться к людям? Кто дал тебе право? Раньше аристократам или барам с детства вбивали в голову, что они особенные, что у них какая-то голубая кровь и поэтому народ должен их кормить, поить, одевать… работать на них. А ты? У тебя тоже голубая кровь? — спросила Лида и, резко повернувшись, оказалась лицом к лицу с улыбающейся Катей. Сначала Лида смутилась, но быстро овладела собой. — Спрашивает, что ей делать, — пояснила она, пожав плечами.

— А ты сказала? — спросила Катя, не обращая внимания на Белову, словно ее тут и не было.

— Сказала.

— Молодец! — похвалила Катя и неожиданно прибавила: — Я смотрю… мы и на самом деле можем без пузырей плавать…

Раздался звонок, и не успела окончиться его продолжительная трель, как вернулись девочки и начали шумно устраиваться за партами.

— Довольно шуметь! — властно крикнула Женя. — Кто сегодня дежурный? Лариса!

— А почему? Надо по алфавиту, — запротестовала та.

— По алфавиту и пойдет. Завтра Холопова, потом Шарина и опять сначала. Не спорь! Проверь доску, мел, тряпку… Позабудьте про каникулы. Слышите, девочки!

В ответ раздались голоса:

— Что? В чем дело?

— Какие каникулы?

— Женя, говори ясней!

— Тихо! — снова крикнула Женя. — Я говорю, что всякие кино, театры, лыжи, катки из головы моментально вон! Каникулы кончились! Понятно это вам? Раскачиваться не будем, а сразу с места — полным ходом! Все пришли? Кого нет?

— Все, все!

— Тем лучше! Все здоровые, молодые, красивые, — пошутила она и направилась к своей парте.

«Как это все обычно, знакомо и как приятно, — думала Лида. — Почему я раньше не замечала, не ценила? Пройдет год, и все мы будем с грустью вспоминать школьные дни. Их не вернуть. «Вторично пережить не можно, что было пережито раз». Весной после экзаменов жизнь разбросает наш дружный коллектив по разным институтам. Пройдет еще четыре, пять лет, и Лида, Лидок, Лидуся превратится в Лидию Сергеевну, Светка в Светлану Кирилловну, Тамара в Тамару Матвеевну…» От этой мысли стало весело. Она попробовала представить, как они будут выглядеть в солидном возрасте, и не могла.

Вошла Василиса Антоновна, и ученицы встали.

— Здравствуйте, девочки! Ну, теперь вы отдохнули — и с новыми силами за работу. Садитесь, пожалуйста. Программу мы с вами закончили и с сегодняшнего дня начнем повторение за всю школу. Таблицу умножения, надеюсь, не забыли? — пошутила она, но сейчас же серьезно продолжала: — Экзамен на аттестат зрелости будете сдавать и по алгебре, и по геометрии, и по тригонометрии. Вспомним сложение и вычитание комплексных чисел в алгебраической форме… Пожалуйте к доске…

Она открыла журнал, но передумала и, взглянув на учениц, спросила: — Кто желает? Добровольцы есть? Поднялись три руки.

— Мало. Не вижу энтузиазма. Неужели забыли? Не бойтесь. Отметки ставить не буду. Ну, идите, Косинская… Остальные — приготовьте тетради…

Василиса Антоновна продиктовала задачу, ушла в конец класса и, прислонившись к стене, задумалась. Некоторые преподаватели на каникулах готовились к докладам и под впечатлением недавно прочитанного материала затеяли в учительской горячий спор о педагогических воззрениях Макаренко. Было высказано много свежих и интересных мыслей, но Василису Антоновну задели и обозлили возражения Лидии Андреевны. Критика на партийном собрании никак не отразилась на Орешкиной. Она по-прежнему стояла на точке зрения «дамсоцвоса», как называл Макаренко подобные убеждения. Начало занятий прервало этот спор, и сейчас Василиса Антоновна думала о том, что не успела сказать в учительской. «Да, сделать машину, изобрести двигатель, построить дом сложно и нужно, но не так сложно и не так важно, как воспитать новое поколение коммунистов. А значит, — самый главный, решающий участок работы — здесь, в школе. Кажется, никто в этом не сомневается, а в то же время педагогические институты не пользуются особым успехом у молодежи. Часто туда идут люди, не попавшие по тем или другим причинам в другие вузы. И подавляющее большинство — девушки. Это ненормально. Одаренные от природы педагоги работают в промышленности, в различных учреждениях, в армии… Конечно, педагоги нужны везде, и воспитание людей идет не только в детском возрасте, но школа нуждается в хороших педагогах больше, чем кто-нибудь другой», — думала Василиса Антоновна.

…Первой решила задачу, как это часто бывало, Лариса Тихонова. Она выпрямилась, повернулась к классу и победоносно поглядывала на согнутые спины учениц.

— Лариса, вы решили? — спросила учительница.

— Да.

Василиса Антоновна подошла к девушке, взяла ее тетрадь и поднесла к пенсне:

— Так… Знаете, что я вам скажу, Тихонова. Вам следует продолжать заниматься математикой.

— Вы считаете, что из меня выйдет толк, Василиса Антоновна?

— Да. У вас, несомненно, есть математические способности. Правда, вы ленивы, но это при желании можно исправить.

— Я не ленива, Василиса Антоновна, у меня мало усидчивости, — с огорчением призналась девушка.

— Это одно и то же. Что в лоб, что по лбу.

— Хорошо. Я подумаю над вашим предложением, — необычайно серьезным тоном сказала Лариса.

Учительница внимательно посмотрела на ученицу и слегка покачала головой:

— Я не предлагаю вам, а лишь советую…

— Василиса Антоновна, а мне говорили, что на математическом факультете преподают не только математику. Там и другие предметы…

По классу прошел сдержанный смех.

— Да, я тоже об этом слышала, — с улыбкой подтвердила учительница.

— Как же быть?

— Тут уж я вам, к сожалению, ничего не могу посоветовать, — сказала Василиса Антоновна.

ЮБИЛЕЙ

Опасения Тамары не оправдались. После каникул девочки «не развинтились» и с первого дня принялись за учебу. Сводка «Будем красиво учиться!» осталась без материала, и Константин Семенович посоветовал выпускать ее теперь по мере надобности. Тамару это устроило тем более, что она была занята юбилейной газетой.

В первую же неделю Лида обратила на себя всеобщее внимание. Пятерка следовала за пятеркой, и «воспитательная тройка» решила отметить ее успехи. В пятницу председатели юбилейных комиссий собрались на совещание в кабинете Натальи Захаровны, и Катя сообщила, что поздравить Василия Васильевича от имени десятого класса поручается Вершининой.

Подготовку к юбилею удалось сохранить в полной тайне. Кроме директора, завуча и Константина Семеновича, никто ничего не знал.

И вот, наконец, этот день наступил. В субботу утром, проходя по коридору, учителя с недоумением поглядывали на нарядно одетых старшеклассниц.

— Товарищи, вы заметили, что ученицы явились сегодня в выходных платьях? Не знаете, по какому поводу? — спросила Анна Васильевна, входя в учительскую.

— Может быть, решили идти прямо из школы в театр? — высказала предположение Лидия Андреевна.

— После уроков? Очень рано!

— И многие так одеты? — поинтересовалась Софья Борисовна.

— Многие. Я встретила девятиклассниц, видела из восьмого, из десятого, — ответила Анна Васильевна, усаживаясь на диване.

— Товарищи, вы не знаете, почему старшеклассницы разрядились? — громко спросила Марина Леопольдовна, как только открыла дверь в учительскую. — На мой вопрос они заявили, что у них сегодня праздник. Какой праздник? В чем дело?

Пришел Горюнов.

— Константин Семенович, вы в курсе всех дел, — сразу обратилась к нему Анна Васильевна. — Скажите, пожалуйста, почему разоделись старшеклассницы?

— На этот вопрос, к сожалению, ничего не могу ответить. Нужно спросить у них, — сказал он, разводя руками.

Незадолго до звонка Константин Семенович зашел в свой класс. Действительно, все ученицы пришли празднично одетые. И только на Беловой было простое коричневое платье, в котором она всегда ходила в школу.

— Вы сговорились или это случайно? — с улыбкой спросил он.

— Что случайно? — не поняла Катя.

— Да вот ваши платья, ленты?

— Константин Семенович, неужели вы считаете, что все мы такие сметливые? — ответила она. — Конечно, вчера дали команду.

— Очень хорошо! А когда повесите газету?

— А вы как считаете? — спросила Тамара.

— Не знаю. Дело ваше.

— В большую перемену?..

— Ну что ж… Начинайте с большой перемены.