Читаем без скачивания Семнадцатая жена - Дион Страда

наблюдается некоторая заторможенность реакции. Она и стала виной форс мажора, благодаря которому двое подопытных вновь скрылись. Радует лишь то, что теперь обойдётся без предателей и поиски никто саботировать не будет.

Рядом с Чаком скрипнуло полукресло. Она отвлеклась от мыслей и увидела, что вошедший крупногабаритный мужчина, атлетическое телосложение которого нелепо подчёркивал костюм модного кроя, уже несколько минут испытывает грузоподъёмность мебели. Дмитрий, пичкавший работников Химеры стимуляторами Ред Фокс, как гусей на фуа-гра, мог бы придумать им более подходящую форму, чем костюмы от дома Девил. Хотя дело конечно не в костюме. Менеджер тёмной дивы с неодобрением относилась к «генетике нового человека», считая, что людям рано баловаться со столь опасными вещами. Этот с позволения сказать всё ещё человек, двухметрового роста и с мускулатурой, способной не только пробивать стены, но и служить первоклассным бронежилетом, смотрел на неё как на неполноценную. Но кто он такой, как не глупый ребёнок, объевшийся конфет?

Пусть официально конкретно этот субъект и принадлежал ко второму поколению комплексной модификации, стимуляторы и хомо-скульптура способны лишь экстенсивно развивать человека, при этом негативно влияя на самосознание. Все улучшения не могли прибавить человеку ума, если его изначально не было в голове, успешно усугубляя все латентные проблемы личности. В числе побочных эффектов присутствует и интеллектуальная деградация, когда мозг просто не в состоянии справится со всеми предоставленными ему ресурсами и пытается перезагрузиться. Существовал уже отработанный механизм «утилизации» для людей, ставших жертвами некорректного действия стимуляторов.

— Рассказывайте, но оперативно, — менеджер тёмной дивы вспомнила, зачем ей был нужен этот человек.

— Прокуратору пора покидать ненавистный ему город? — мужчина улыбнулся, что в сочетании с его глубинным голосом делало его похожим на глубоководную тварь из какого-нибудь американского романа.

— В Вас встроили юмор?

— Мисс Свонсон, стимуляторы изменяют тело, но не подавляют личность.

— Не замечала.

— Новое поколение…

— С этого и следовала начать. Вы просто улучшенная версия. И поколение пока что всё ещё второе, не обольщайтесь.

— Вы меня вызвали на кейс-тест?

— Хм. Нет. Говорите.

— Ю-4 упакована и направляется на погрузку, — мужчина смотрел на Мэри, в то время как она старалась отвлечь внимание от собеседника, интерпретировать его как радио или говорящий тостер, — С таможней вопрос решён.

— Прекрасно. Не хочется отвечать на вопросы о трупе Юлии в ручной клади. Что с убитой охраной? — Чак с большим неудовольствием занималась этим делом, подтверждением чему была весьма грубая шутка в адрес своей начальницы и одновременно лучшей подруги.

Она могла переносить близкое общение со всеми комплексно модифицированными только за маской жёсткого цинизма.

— Мы от них избавились.

— Избавились? Надеюсь, это предусматривает более полный комплекс мер, чем выкинуть в местную речку? В ней труп мелком обвести можно.

— Расчленили и растворили. Если Вас интересует данная процедура поэтапно, то…

— Спасибо, достаточно.

Мужчина встал, в знак прощания кивнул и вышел из помещения. Чак вздохнула с облегчением. Девушка осознавала, что «второе поколение» не смотря на исключительно количественный апгрейд, без качественного легко обходилось. Её неприязнь, кроме философской и этической стороны имела ещё и прозаическое ребро — что будет с теми людьми, которые не приемлют грубое вмешательство в свой организм.

***

Слабые волны ласкали золотой песок пляжа, их всплески ласкали слух. Небо цвета переспелого персика, покрытое яркими мазками мёда, казалось таким же пушистым. Лучи заходящего солнца проходили сквозь прозрачный невесомый полог и играли на золотом шёлке, в который перетекал песок, обволакивая тело. Совсем рядом зазвучала музыка, словно ветер играл в струнах арфы, перебирал ангельские трубы. К солёному запаху моря, сладкому запаху неба и пряному запаху приближающейся ночи примкнула кислинка свежих фруктов. Яблоко скатилось с золотого блюда, в которое перетекал песок, и манило, манило её, словно первую женщину этого мира. Где-то далеко и высоко пролетела огромная причудливая птица.

Она перевернулась, утонув в подушках, накрывшись волной золотого шёлка. Прошла пара мгновений, и она вынырнула, взяла яблоко, но выпустила его. Песок перетекал в небо. Солнце исчезло, сменившись золотой луной, медленно плывшей по небу в сияющей ладье. Густой мёд стекал в океан, окрашивая его в цвет песка. Она легла на бок и потянулась к ладье, маня её. И та ей вняла, спустившись на золотой песок и потухнув, разлетевшись цветочной пыльцой. Сладкий туман заструился по земле, защекотав ноздри. Тонкими кольцами опутывал несуществующие предметы, ластился и играл сам собой. Завлекал в неизвестное ничто, строил замки полные знакомого, хотя чувствовавшегося лишь один раз в жизни, опиумного дурмана.

Дымка рассеялась, оставив негу плена. Пыльца луны засияла, окрасив всё в серебро, сверкавшее ещё ярче, чем томное золото. Оно сияло без стеснения, являя свою красоту и озаряя красоту мира. По небу заплясали звёзды, закружились в вихре седыми шмелями, они водили хоровод вокруг огромного, сиявшего как тысячи солнц серебряного Юпитера. Млечный путь стекал в океан, замешивая серебряный мёд исполинским ковшом Большой Медведицы. Музыка изменилась, ветер колыхнул звонкие бубенцы, стукнул по барабанам, унёс арфу и утопил её в меду. Клавиши рояля двигались сами собой, наполняя воздух печальным концертом прошлого. На секунду всё закрыло огромное чёрное крыло, но она не испугалась. Свет серебра никуда не исчез, и взгляд упал на причудливые подушки, продолжавшие волнами и барханами громоздиться на серебряном шёлке. Она легла на живот и взяла одну из них в руки. В самой причудливой и аллегорической форме тонкая вышивка изображала самое скабрезное, что возможно себе вообразить. На её спину легла тяжёлая лапа.

Лапа сорвала серебряный шёлк, другая лапа примяла подушку. Мина почувствовала горячее дыхание над своим ухом, оно едким паром осело на волосах. Девушка ощутила обжигающий холод прикосновения огромного и сильного тела. Каменного, но изгибающегося, податливого и горячего. Оно не давило, оно защищало её. Мина закрыла глаза и перевернулась. Девушка ощутила в своих руках большие львиные лапы, она сжала их. Зверь выпустил когти, она почувствовала их в своих ладонях, но боли не было. Кровь тонкими струйками текла в шёлк песка. Его голова поравнялась с её головой, она чувствовала прикосновения его губ. Его укусы, оставлявшие ровные следы зубов на шее. При каждом вдохе она ощущала, как её грудь поднимается и касается его. Всё её тело пылало, оно плавило камень. Длинный хвост с пушистой кисточкой поднимался всё выше, лаская изгибы её тела, очерчивая формы, щекотя низ живота. Поджарое звериное тело, гимн ровным и изящным, сильным линиям, задушило её своим размером.

Мина распахнула глаза и вскочила на ноги на скользком серебристом шёлке, одновременно закутавшись в него. Она стояла посреди пустоты, но он звал её ввысь.