Когда король надевал поварской передник, входить на кухню запрещалось. Лучше всего король умел готовить цыплят и варить яйца. Ришелье прославился своим жарким, а Таванн – своими салатами. Жанти Бернару в качестве директора дворцовой библиотеки было поручено составлять меню каждого обеда.
В тот день, когда граф де Сен-Жермен был принят в Шуази, король не сам готовил ужин, он только дал соответствующие распоряжения и, отведя в сад маркизу де Помпадур, пошел на кухню посмотреть, как идут приготовления к ужину. Оставшись доволен царящим там порядком, он вернулся в сад и, проходя мимо оранжереи, заметил хохотавших маркизу де Помпадур и мадемуазель де Шароле. Одна держала в руке розу и гвоздику, другая – букет незабудок.
Обе были восхитительны. Король с восторгом смотрел на них.
– Здесь недостает только третьей грации, – сказал он.
– Все в ваших руках, государь, – отвечала маркиза де Помпадур, – ваша власть подобна власти Юпитера.
– Там, где повелеваете вы обе, – продолжал Людовик XV, – не может быть никакой другой власти.
Маркиза подала королю сорванные ею розу и гвоздику.
– Если гвоздика представляет меня, – сказал Людовик XV, – то роза вас не стоит!
Мадемуазель де Шароле, со своей стороны, подала королю букет незабудок.
– Вы сообщили этим цветам всю привлекательность красноречия, – сказал король, взяв букет.
– Государь, – отвечала принцесса, – красноречие иногда составляет весь смысл наших сокровенных желаний.
Фраза была недурна по форме, но в сущности ничего не значила, и Людовик XV ничего не ответил.
Сделав несколько шагов, король и дамы дошли до ограды, за которой находились два маленьких сибирских оленя, недавно присланные русской императрицей французскому королю.
– Какие хорошенькие олени! – произнесла маркиза де Помпадур, остановившись, чтобы полюбоваться ими.
В эту минуту Ростен, любимый паж короля, подошел, поклонился королю и дамам и сказал:
– Ужин готов, государь.
– Пусть подают, – отвечал король.
Предложив руки обеим дамам, он повел их в столовую.
Гости стояли в ожидании, разговаривая у дверей вестибюля. Тут были все, за исключением Сен-Жермена. Король заметил его отсутствие.
– Где же наш всемирный путешественник? – спросил
он.
– Граф готовит комнату для вызывания духов, – отвечал д'Аржансон.
– Неужели? Но, прежде чем витать в эмпиреях, надо подкрепиться.
– Граф де Сен-Жермен никогда не ест, – сказал д'Аржансон.
– Чем же он живет?
– Не знаю, но я часто с ним обедал и никогда не видел, чтобы он что-нибудь ел.
– Однако, для того чтобы жить, надо есть.
– Я ем по-своему, государь, – сказал граф, подходя. – Я питаюсь приготовленными мною эликсирами, и одной капли их достаточно, чтобы быть сытым целый день.
– Черт побери! – воскликнул маршал Саксонский. – Бесценный эликсир, и, если бы вы взялись кормить им королевскую армию во время открывающейся кампании, вы избавили бы нас от больших хлопот.
– Это можно было бы сделать, – отвечал граф, – но потребовалось бы слишком много времени, чтобы каждый солдат мог привыкнуть к новому режиму.
– А времени у нас мало, значит, мы по-прежнему будем прибегать к главным поставщикам.
Король направился с маркизой де Помпадур в столовую; дамы последовали за ними под руку с кавалерами. После короля вошли граф де Шароле и маршал Саксонский. Дверь за ними закрылась.
Столовая представляла собой обширную, чудесно убранную комнату, с богатой мебелью, ярко освещенную тысячью свечей. Она имела одну особенность: в середине залы, там, где должен был находиться стол, на полу была прекрасная розетка овальной формы с богатыми инкрустациями из розового дерева. Вокруг этой розетки словно вокруг стола стояли стулья.
Король сел в стоявшее посредине кресло, маркиза де Помпадур села по правую его руку, гости разместились на других стульях.
В столовой не было ни одного слуги. Лишь паж Ростен стоял за ширмами в углу комнаты.
Король и гости образовали круг. Как только они сели, послышался тихий звонок; тотчас розетка на полу опустилась вниз, исчезла, и стол, чудно сервированный, медленно поднялся на ее место, и перед каждым гостем очутился прибор. У четырех сторон стола появились четыре столика с бутылками и графинами.
Обед начался.
При каждой перемене блюд середина стола опускалась вниз и поднималась с новым кушаньем. Первая мысль о таком столе пришла в голову мадам де Мальи. Удивительный карп, длиной по крайней мере в три фута, вызвал у собравшихся крик восторга.
– Уж не из тех ли это карпов, которых Франциск I запустил в пруд Фонтенбло? – спросил Людовик XV, пристально глядя на Сен-Жермена.
– Государь, – отвечал граф, – этот карп не из Фонтенбло, а рейнский.
– Вы так думаете?
– Я это знаю точно.
– Откуда же вы это узнали?
– Я определил это по красному цвету чешуи на голове.
Виконт Таванн сидел напротив графа и с большим вниманием смотрел на карпа.
– Не пробуждает ли у вас каких-то воспоминаний вид этого карпа, виконт? – спросил Сен-Жермен.
Виконт вздрогнул.
– Да, – сказал он. – Я только один раз в жизни ел карпа таких размеров, причем при таких обстоятельствах, которые не изглаживаются из памяти никогда.
– При каких же обстоятельствах? – спросила маркиза де Помпадур.
– Вам угодно знать?
– Да, если возможно.
– Я ел карпа такого размера за завтраком с Рыцарем Курятника.
– С Рыцарем! – воскликнула маркиза.
– Курятника! – повторили все.
Виконт сделал утвердительный знак.
– Вы завтракали с Рыцарем Курятника? – спросил король.
– Да, государь.
– Ах, Боже мой! Как же это с вами случилось? Разве этот разбойник вас захватил?
– Он меня пригласил.
– И вы приняли его приглашение?
– Да, государь, я принял его приглашение, как принимают подобное приглашение от друга.
– Разве этот разбойник ваш друг?
– Имею эту честь.
– Если бы здесь был начальник полиции, он мог бы арестовать вас.
– Как он арестовал самого Рыцаря, – иронически заметил Ришелье, смеясь.
– Но почему же вы стали другом этого ужасного разбойника? – спросила маркиза де Помпадур.
– Позвольте сказать вам, маркиза, что он совсем не столь ужасен, напротив, он очень хорош собой – не правда ли, Ришелье?
– Да, он очень хорош, – подтвердил герцог.
– Вы также его знаете? – с удивлением спросил король.
– Я его видел как-то ночью после ужина у Комарго.
– И я тоже, – сказал Бриссак.
– И я, – прибавил Креки. – Это было именно в ту ночь, когда сгорел отель Шароле.
– Ваш отель? – повторил король, обернувшись к своему кузену.
