Он подумал, что уже достаточно взрослый, чтобы иметь ребенка. Соло подсчитал. Он редко делал это. Сколько ему сейчас лет? Двадцать шесть? Или двадцать семь? Еще один день рождения миновал, и никто ему про него не напомнил. Ни сладкого пирога, ни свечи, которую надо быстро задуть. «Задувай быстро», — обычно говорила мама. Отец едва успевал зажечь свечу, как Джимми наклонялся и задувал ее. Лишь несколько секунд огня, воск едва успевал нагреться, и семейную свечу убирали, приберегая для дня рождения отца — тот был следующим.
Глупая традиция. Но, наверное, каждая семья отмечает столько дней рождения, насколько хватает воска. Свеча Паркеров видела уже много поколений, но не сгорела и наполовину. Джимми когда-то думал, что станет жить вечно, если сможет задувать свечу достаточно быстро. И родители тоже будут жить вечно. Но это не сбылось. И он останется жить, пока не умрет, так что свеча оказалась ложью.
Он вошел в воду и побрел к двери. Ноги сразу онемели от холода. Радужная пленка на воде вихрилась и обтекала столбики, поддерживающие перила. Соло остановился и заглянул через них. Странно было находиться так высоко от дна бункера и видеть, как вода простирается до бетонных стен. А вот если он свалится туда, то затормозит ли вода падение на дно? Или он останется болтаться на поверхности, как плавающий мусор? Он решил, что все же утонет. Самое большое количество воды, в которое он когда-либо погружался, было в ванной, а он в ней сидел. Сейчас вода доходила ему до лодыжек. Страх провалиться в какую-нибудь невидимую трещину, упасть и утонуть заставил его передвигаться осторожно. Он старательно нащупывал пятками металл, хотя ноги все больше холодели. Ему показалось, что под решеткой лестничной площадки мелькнуло что-то серебристое, но он решил, что это или его отражение, или танец радужной пленки на воде.
— Надеюсь, я не зря за тобой иду, — сказал он призраку ребенка, войдя в вестибюль.
Он прислушался, дожидаясь ответа призрака, но тот больше не плакал. Свет за дверью уступил место темноте, и Соло достал из нагрудного кармана фонарик, включил его. Рябь на воде подхватила луч, сделала его ярче. Волны света заплясали на потолке так чарующе и красиво, что Соло позабыл о ледяной воде. А может, ноги просто онемели и перестали ощущать холод.
— Эй! — крикнул он.
Его голос откликнулся негромким эхо. Соло провел лучом по вестибюлю, из которого выходило три коридора. Два из них загибалось, чтобы сомкнуться за противоположной стороной лестницы. Он оказался на этаже, спланированном в форме колеса со ступицей и спицами. Соло рассмеялся. «В» — «велосипед». Он вспомнил эту статью и понял, откуда знает слова «ступица» и «спица». Для него стало волшебным открытием, как древние слова обретали…
Плач…
На этот раз уже точно, или у него действительно начались галлюцинации. Соло развернулся и направил луч в изогнутый коридор. Подождал. Еле слышно шептали мелкие волны, ударяясь в стену коридора. Соло пошел на этот звук, разгоняя лодыжками новые волны. Он словно парил над водой, потому что ноги окончательно немели.
Здесь был жилой этаж. Но зачем кому-то обитать тут, на затапливаемом этаже? Он задержался возле общественной комнаты отдыха и разогнал фонариком темноту по углам. В центре стоял теннисный стол. По его стальным ножкам поднималась ржавчина, как будто спасаясь от воды. Ракетки все еще валялись на поцарапанном и гниющем зеленом столе. «Зеленый, как трава», — подумал Соло. После книг «Наследия» привычный мир стал выглядеть иначе.
Что-то ткнулось ему в лодыжку. Соло вздрогнул. Подсветив фонариком, он увидел плавающую возле ног губчатую подушку. Он оттолкнул ее и побрел к следующей двери.
Общественная кухня. Он сразу узнал ее по широким столам и множеству стульев. Большая часть стульев валялась на полу, наполовину в воде. В углу располагались две плиты и ряд стенных шкафчиков. Здесь было темно: свет с лестницы сюда практически не просачивался. Соло подумал, что если у него в фонарике сядут батарейки, то выбираться обратно придется на ощупь. Надо было прихватить новый фонарик.
Плач. Теперь уже громче. Рядом. Где-то в комнате.
Соло повел фонариком, но не мог заглянуть во все углы одновременно. Шкафчики, столы… Кажется, движение. Он немного переместил луч обратно, и на одном из столов что-то шевельнулось. Метнулось вверх, царапнув когтями край открытого шкафчика над столом. Мелькнул пушистый хвост, и черная тень исчезла в темноте.
89
Кот! Живое существо, которого ему не надо бояться, которое не причинит ему вреда. Соло побрел через комнату.
— Кис-кис-кис! — позвал он, вспомнив, как подманивали соседи такое бесхвостое животное, жившее у кого-то неподалеку от его старой квартиры.
В шкафчике что-то загромыхало. Дверца приоткрылась, потом громко захлопнулась. Он мог разглядеть лишь то, что находилось в пятне света от фонарика. По лодыжкам опять что-то скользнуло. Соло посветил вниз и увидел плавающий мусор. Послышались писк и всплеск. Пошарив лучом, он увидел клинообразные волны, расходящиеся за плывущим существом, которое он принял за крысу. Ему сразу расхотелось здесь находиться. Он вздрогнул от холода и потер руку свободной рукой. Кот шумно возился в шкафчике.
— Держи, киска, — сказал он уже с меньшим удовольствием.
Сунув руку в нагрудный карман, он достал пищевую плитку и разорвал упаковку зубами. Откусив, он стал жевать, а остальное протянул к шкафчику. Бункер был мертв вот уже двенадцать лет. А сколько живут кошки? И как этот кот или кошка прожил так долго? И чем питался? Или это уже потомство старых котов?
Его голые ноги скользнули по чему-то под водой. В отраженном свете было трудно разглядеть, что это, но тут над водой на миг показалась белая кость. И Соло понял, что у него под ногами чьи-то останки.
Соло решил, что лучше считать это мусором. Он потянулся к шкафчику, откуда доносился шум, взялся за ручку и открыл дверцу. Из темноты послышалось шипение. Кот забился в угол, сдвигая банки и прогнившие коробки. Соло отломил кусочек плитки и положил его на полку. Подождал. В углу снова раздался писк, волны с легким плеском натыкались на мебель, в шкафчике было тихо. Соло опустил фонарик, чтобы не пугать животное.
В темноте показалось два светящихся глаза. Целую вечность они, замерев, разглядывали Соло, и тот уже всерьез начал задумываться, не отвалятся ли у него от холода ноги. Глаза чуть приблизились и опустились. Теперь Соло разглядел, что это черный кот цвета мокрой тени, лоснящийся, как масло. Кусочек плитки захрустел.
— Хороший котик, — прошептал Соло, не обращая внимания на разбросанные под ногами кости.
Он отломил еще кусочек плитки, протянул коту. Тот попятился. Соло положил ему еду на край полки, и на этот раз кот подошел быстрее. Следующий кусочек он взял у него из ладони. Он предложил ему последний, а когда кот приблизился, Соло попытался взять его. И это существо, от которого он не ожидал ничего плохого и хотел сделать другом, полоснуло его когтями по кисти.
Соло завопил и отдернул руки. Фонарик кувыркнулся в воздухе, а кот исчез с громким всплеском. Послышались визг и шипение, потом отчаянное барахтанье. Соло шарил в воде, отыскивая фонарик, который несколько секунд померцал, а потом оставил его в темноте.
Он водил руками вслепую, наткнулся на твердый цилиндр и нащупал его узловатый конец, которым бедренная кость входит в тазовый сустав. Соло с отвращением отбросил кость. Ему попалось еще две, прежде чем он отыскал фонарик, безнадежно погасший. Он все равно сунул его в карман. Отчаянный плеск приближался. Руки у Соло горели: в свете падающего фонарика он разглядел на них кровь. А потом что-то уткнулось в ногу и полезло по ней, жаля коготками бедро: чертов кот полз по нему, словно это была ножка стола.
Соло подхватил беднягу, а заодно избавился и от когтей в ноге. Кот промок насквозь и на ощупь казался лишь чуть крупнее фонарика. Он дрожал и терся о сухие участки комбинезона, жалобно мяукая. А потом стал принюхиваться к нагрудному карману.
