Меня очень заинтересовали его маленькие модели парусников, находящиеся внутри бутылок. Один парусник был в молочной бутылке, другой – в узкогорлой водочной. Как он их туда поместил? Ведь ширина их корпусов и высота мачт соответствуют внутреннему диаметру бутылок. Г ерман Яковлевич хитро улыбнулся такой знакомой улыбкой и пояснил, что для модели в молочной бутылке – очень просто. Модель собирается на столе. Весь ее рангоут и такелаж изготавливается так, что может складываться на палубе вдоль судна. От концов мачт, рей, бушприта и другого рангоута, нитки через систему блочков выходят пучком к носовой части судна. Через горлышко бутылки модель вводится внутрь со сложенным такелажем. Затем, потягивая в определенной последовательности за кончики ниток, выступающих из горлышка бутылки, поднимают мачты, разворачивают реи, придают нужное положение всему такелажу и снастям и фиксируют их в этом положении. Помещение модели в водочную бутылку, у которой горлышко значительно уже, чем у молочной бутылки, задача более сложная: корпус судно приходится распиливать вдоль, чтобы половинки его с необходимым такелажем могли пролезть в горлышко по очереди. И уже в бутылке они стыкуются и склеиваются.
Я поинтересовался, где он достает все миниатюрные детали разной величины, которые установлены на моделях, – кнехты, шпили, брашпили, ванты, якорь-цепи и многое другое. Ни в Москве, ни в Ленинграде, да и в Таллине я не видел в продаже таких вещиц. Оказывается, его младший брат, кажется, в начале второй мировой войны, уехал в Швецию, живет там и присылает оттуда, часто оказией, всю эту «мелочовку» для моделей. Там ее давно выпускают и для внутренних нужд своим моделестроителям, и на экспорт. Мы, конечно, такую «ерунду» закупать не будем. Наша «голь» на выдумки хитра, сами что надо из чего-нибудь изготовим. На изготовление, в среднем, одной модели уходит год, но на некоторые – 3-5 лет. Последняя модель, над которой он сейчас работает, корвет XV века, считает последней своей моделью. Последние годы он работает в мастерской ежедневно по 10 часов. Устают и глаза, и руки, которые стали не такими послушными, как в былые годы.
Ледокол «Суур Тылл» на вечной стоянке в Таллине как филиал Морского музея Эстонии. 1999 г. Фото автора.
Закончив осмотр и разговор о моделях, я попросил Германа Яковлевича рассказать о его житье-бытье после ухода с корабля 25 октября 1941 года. Вот краткое изложение его повествования, которое я записал, вернувшись в гостиницу: «В начале ноября нас попытались перебросить через Ладогу, но корабли уже не ходили – Ладога замерзла. 19 ноября меня и еще несколько человек на самолете перевезли в Ярославль, а оттуда через ряд этапов – в Челябинскую область, где назначили командиром взвода в 166 стройбат, который строил дороги. Когда в стране стали создавать национальные корпуса для фронта, меня вызвали в Свердловск. Но там выяснилось, что у меня нет военного образования, и я был уволен в запас.
После долгих поисков пункта, где бы осесть, жить и работать, добрался до старинного богатого эстонского села за Волгой. Работа там была, но вот хлебом обеспечить не могли. Окончательно осел примерно в 28 км от Ульяновска. Работал столяром. Стал выписывать эстонскую газету, которая издавалась в Москве. Во второй половине 1944 года получил письмо из Министерства морского флота Эстонии из Москвы с просьбой сообщить – я ли капитан Тыниссоо. Оказывается, мою фамилию нашли, просматривая список подписчиков на эстонские газеты. Затем министр морского флота Эстонии вызвал меня в Москву. Очень долгие и трудные хлопоты по получению пропуска в Москву, который на всем пути в Москву и в самой Москве так никто и не потребовал.
В Москве дали 3000 рублей, выдали хороший костюм, реглан и все прочее. Назначили капитаном Таллинского порта, и вскоре после освобождения города я прибыл в Таллин. Работал на этой должности года три и одновременно преподавал в мореходном училище. Затем совсем перешел на работу в училище, т.к. мой непосредственный начальник очень мешал моей работе – придирки, нервотрепки, по мелочным вопросам вызывал ночью из дома.
Владимир Трифонов – командир противотанкового орудия 260-й отдельной бригады морской пехоты КБФ. Таллин, май 1945 г.
В 1955 году, после смерти жены, я ушел на пенсию. Со мной живут дочь и внучка. При оформлении пенсии преградой явился мой орден, полученный еще от буржуазного правительства за добросовестную службу родине. Только специальное постановление Совета Министров республики прекратило эту возню.»
Дом, в котором он живет, построен в 1933 г. по городскому проекту, как и остальные дома на их улице. Площадь его 68 кв. метра.
3 часа пролетели незаметно. Как я жалел, что не было со мной фотоаппарата и что не купил, идя в гости, бутылочку коньяка. Правда, шел без стопроцентной уверенности, что застану капитана дома, а когда его увидел, то уже и не вспомнил об этом до самого расставания.
Из статьи «Стальной герой», опубликованной в газете «Советская Эстония» от 23 ноября 1974 года, я узнал, что Герман Яковлевич недавно умер. Было ему 83 года.
Ну, а какова судьба самого «Суур-Тылла»- «Волынца»?
Примерно до 1948 г. корабль оставался в составе дважды Краснознаменного Балтийского флота, а затем передан Балтийскому морскому пароходству. Работал в районах Ленинграда, Кронштадта, Таллина. В начале 50-х годов его переоборудовали на мазутное топливо, вместо угольного. В 1989 г. корабль передан Государственному морскому музею ЭССР. В 90-х годах в очередном длительном ремонте кораблю постарались вернуть его первоначальный вид, который за прошедшие 80 лет претерпел определенные изменения. В настоящее время «Суур-Тылл» является филиалом морского музея Эстонии и находится на вечной стоянке в Таллине, что подтверждает цветной снимок, который прислал мне мой младший брат.
Мой брат, Алексей Иванович, капитан 1 ранга в отставке, по моим следам в 1944 году поступил в Военно-морскую спецшколу, но дальше пошел тем путем, которым не удалось пройти мне. Окончил Высшее военно-морское училище им. Фрунзе и большую часть своей флотской службы прослужил на Балтике на тральщиках. Почти 20 лет эти героические маленькие корабли очищали Финский залив и Балтийское море от немецких и наших мин. Последние годы брат был командиром 94-й Краснознаменной бригады траления и, уйдя в отставку, остался жить в Таллине и не порывает связей с флотом: является членом правления «Клуба ветеранов флота», возглавляет ветеранскую организацию бригады траления. Благодаря его хлопотам, больше 20 человек, служивших в его бригаде, получили боевой знак «За боевое траление». Награжденные этим знаком по льготам приравнены к участникам Великой отечественной войны. В «Клуб ветеранов флота», кстати, принят и теперешний капитан «Суур-Тылла» Олаф Ваармаа. Через брата он тоже просил меня прислать некоторую информацию о корабле. В частности, места установок орудий и пулеметов и прочее.
Брат все статьи и заметки о «Суур-Тылле» в местной печати пересылает мне. В 1989 г. в газете «Советская Эстония» из заметки «Отзовитесь, моряки с «Суур-Тылла», узнал, что комитетом ветеранов этого корабля приглашаются на встречу бывшие моряки «Суур-Тылла». Позже организаторы встреч опубликовали списки разыскиваемых бывших членов команды. Членов так называемой комендантской команды, которая служила на корабле с 1 июля 41 по 5 августа 42 года в этом списке, естественно, не было. Поэтому я и не подавал о себе никаких вестей.
Директором филиала морского музея на «Суур-Тылле» оказался сослуживец моего брата по бригаде траления. Он, оказывается, собирает материал для книги об истории «Суур-Тылла» и, узнав от брата, что я служил какое-то время на этом корабле, прислал через брата мне письмо в конце 96 – начале 97 года (даты на письме не было, а письмо брата затерялось). Вопросы, поставленные в письме, довольно любопытны своим нехорошим «душком». Думаю, что они стоят того, чтобы привести их полностью вместе с коротким письмом.
«Уважаемый Владимир Иванович. Говоря откровенно, я счастлив, что удалось найти Вас – одного из первых военных моряков 1941 г. на нашем ледоколе. Прошу принять низкий поклон моряка и историка.
Забудьте на время, что вы солидный офицер-медик, вернитесь воспоминаниями в свою флотскую молодость, станьте на время краснофлотцем-комендором и попытайтесь как можно детальнее уточнить:
– Все, что связано с появлением коменданской команды на ледоколе, откуда поступило орудие и якобы всего 100 снарядов.
– Что помните по Таллинскому переходу 28- 29.08.41 г. О капитане X. Тыниссоо, старпоме О. Равдмаа, военкоме Линиче (якобы последний, паникуя, хватал штурвал, мешая маневрам судна. Известно, что впоследствии он был снят за бездеятельность и даже за что-то посажен).
