но ты все же справилась с этим, как должен был сделать и он. – Арын глубоко вздохнул. – Он не может уклоняться от своих обязанностей, используя всю силу и власть лорда, – сказал он. – Это было бы несправедливо и нарушило бы равновесие.
Некоторое время мы оба прислушивались к собственному дыханию. Хотя у меня в голове крутились десятки вопросов, важный уголок моего сознания занимал Сина. Я не могла забыть того состояния, в котором оставила его, – беспомощного и истощенного. Я сомневалась, была ли та часть меня, которая верила в доброту в его сердце, следствием моей человечности или же результатом безумия.
– Я хочу кое о чем с тобой посоветоваться, – сказала я, повернувшись к нему. Увидев его восхищенный взгляд и улыбку, я не смогла удержаться от смеха. – Почему ты так смотришь на меня?
– Я так долго был заперт здесь и никому не нужен, что меня до сих пор удивляет, когда вижу тебя перед собой, – признался он. – Иногда мне даже кажется, что я схожу с ума больше, чем следовало бы.
Мы оба рассмеялись. Между нами возникло странное напряжение. Я поняла, что он жаждал этого так же сильно, как и я.
– Моя фея-помощница сказала, что другую наследницу народ любит потому, что она помогает им. – Он кивнул, чтобы я продолжала. – И она намекнула, что я, вероятно, могу дать им воду, в которой они нуждаются. – Я не знала, как правильно сформулировать предложение, отчего сильно нервничала. Я не хотела его злить или обижать.
Недолго подумав, он спросил:
– А ты хочешь, чтобы они тебя полюбили? – От его неожиданного вопроса я прикусила язык. Я не была уверена, просто знала, что не хочу быть отвергнутой. – Ты можешь помочь им, если хочешь, – продолжал он. Казалось, его не беспокоила сложившаяся ситуация. – Но королевство, построенное на жертвах, склонно к расколу. Когда ты делаешь что-то, что им не нравится, когда перестаешь давать то, что они хотят, ты соглашаешься с тем, что однажды они снова отвернутся от тебя. – Он положил руку поверх моей в знак поддержки. – И хотя я думаю, что ты заслуживаешь лучшего, выбор только за тобой.
Я никогда не думала об этом в таком ключе. В тот момент я вспомнила, как дорого мне обошлась моя маленькая выходка в адрес Айзер на празднике Бриза. Все смотрели на меня так, будто я снова предала их, и, хотя я ничего не сделала, обидели и оскорбили именно меня.
– Это тяжело, – признала я, сдаваясь.
– У тебя еще есть время, – искренне напомнил он. Посмотрев на него, я попыталась улыбнуться, но лишь угрюмо поджала губы. – Я хочу, чтобы ты какое-то время соблюдала осторожность, – продолжил Арын. – Сейчас все злятся на тебя. Ты должна быть сдержанной и сильной. Не позволяй им запугать тебя.
– Можешь не переживать на этот счет, – ответила я. Он встал с качелей и протянул мне руку, к чему, надо признаться, я уже начала привыкать. – Они не могут меня запугать, нравится мне это или нет. Перед тем как прийти сюда, я пригрозила главному советнику, что перейду на другую сторону, если он выгонит меня. – Я недоверчиво покачала головой. Иногда я действительно была несносной.
Арын усмехнулся.
– Меньшего я от тебя и не ожидал, моя безумная наследница Воды. – Затем он медленно подошел ближе, легко и нежно прикоснувшись губами к моим волосам. – Ты выше их, – сказал он. – Ты не можешь притворяться кем-то меньшим.
Вода закрутилась между его пальцами; сначала появились маленькие капли, а затем вихрь. Он уже делал это раньше и знал, как мне это нравится. Вода кружилась, кружилась и кружилась вокруг меня с прозрачной нежностью как у листьев плюща.
Она питала и очищала меня.
У Арына не всегда получалось делать водный вихрь: мы опасались, что нас обнаружат. Существовали определенные ограничения для того, что могли делать наследники без метки, и мы не хотели рисковать, оставляя следы. С другой стороны, все, что он сделал, казалось мне чудом. Я чувствовала себя живой и энергичной, счастливой и готовой ко всему. Не только моя душа, но и мое тело очистилось от негативной энергии и плохого воздуха. Арын сказал мне, что Элементаль может отвергнуть меня, потому что я нахожусь в чужом королевстве и лишена водных сил. Поэтому мы были очень, очень осторожны.
Солнце взошло, и было уже где-то за полдень. Лалы нигде не было видно, а шторы, которые я попросила повесить в комнате, потому что с некоторых пор предпочитала спать днем, все еще были задернуты. Я встала с кровати и приготовилась спуститься вниз, чтобы встретиться лицом к лицу с тем, что меня ожидает, а главное – передать свои соболезнования Сине. Когда я распахнула шторы, вихрь серого воздуха по-прежнему висел в небе. Мне пришлось снова задернуть их, чтобы избавиться от этого леденящего душу вида.
Я не знала, что надеть в такой день. Лала так не пришла, хотя я неоднократно звала ее. Поэтому решила оставить ее в покое и достала из шкафа шелковое платье цвета хаки – самое темное в моем гардеробе. Когда я встала перед зеркалом, блеск золотой вышивки заставил меня засомневаться в выборе, но у меня не нашлось лучшей альтернативы.
Оно было темно-зеленого, почти черного цвета.
Поднявшись наверх, я увидела совсем не то, что ожидала.
– Милорд никого не принимает, – сказали стражники в третий раз, когда я попыталась им все объяснить.
– Послушайте, – сказала я. – Я наследница, и вы должны хотя бы сообщить ему, что я пришла.
Страж сменил стойку, которую никогда не нарушал, выглядя при этом раздраженным.
– Нам велели никого не пускать и не беспокоить его, миледи.
– Вы его стражники или враги? – проворчала я. – Он не ест, никого не принимает, запирается в своей комнате, вы меня не впускаете. Иногда люди, которых мы любим, не могут мыслить здраво, и в такие моменты мы должны думать за них. – Я решительно двинулась вперед, чтобы пройти мимо них, но скрещенные мечи отрезали мне путь не очень деликатным способом.
Разозлившись, я скрестила руки.
– Да будет вам известно, я останусь здесь, пока один из вас не сообщит ему обо мне или пока он сам не выйдет.
Стражники не сделали ни малейшего движения, чтобы пустить меня или известить его.
Примерно через полтора часа, когда я начала напевать себе под нос, чтобы отвлечь их, один из стражников не выдержал и постучал в дверь Сины. Я вытянула шею, чтобы заглянуть внутрь, надеясь увидеть что-то через приоткрытую дверь, и встретила усталый взгляд Сины. Я
