Он намекнул двум младшим братьям, что их королевства могут стать следующими пострадавшими в пользу юного сводного брата. К 820 году он убедил Пипина Аквитанского и Людовика Баварского (более известного как Людовик Германец из-за германского населения его страны) объявить отцу войну.
Яростные схватки между тремя королями и их отцом продолжались в течение трёх лет. Наконец, в 833 году братья одержали победу. Они захватили Людовика Благочестивого в плен и поместили его вместе с маленьким Карлом под стражу. Хлотарь занял престол, став императором. «Он содержал отца и юного Карла под присмотром, – рассказывает Нитгард, – и приказал монахам составить им компанию, чтобы Карл привыкал к монастырской жизни и в конце концов сам её выбрал».5
Карл явно не воспринял намёка. Примерно в то же время низложенный Людовик отправил сообщение двум другим сыновьям, Пипину и Людовику Германцу, обещая расширить их владения, если они помогут свергнуть Хлотаря и вернуть трон отцу.
Оба сына согласились. По словам Нитгарда, «обещание новых земель было слишком большим соблазном, чтобы они отказались». Людовик внезапно появился на одном из народных собраний, и Хлотарь оказался один против всех своих братьев и отца. Он был вынужден вернуться в Италию и поклясться, что будет довольствоваться своим уделом до конца жизни.6
Отношения между отцом и сыновьями оставались напряжёнными. В 838 году Пипин Аквитанский неожиданно умер; Людовик Благочестивый объявил, что Аквитания переходит к его единокровному брату Карлу, который всего около года правил Алеманнией. Однако жители Аквитании подняли восстание и короновали избранного ими короля, сына Пипина по имени Пипин II. Людовик Благочестивый потерял контроль над Аквитанией, клочок его империи оторвался.
К этому времени люди прозвали юного Карла «Безземельным» (а также «Карлом Лысым»). Людовик Благочестивый решил отдать своему младшему сыну главную часть собственных владений – Нейстрию. Когда он скончался в 840 году, Карл стал королём франков.
Хлотарь оставался соправителем и королём Италии, Людовик Германец восседал на троне Баварии, Аквитания принадлежала их племяннику Пипину II. Карл удерживал трон своего отца, но старшие братья не желали признавать его контроль. Война началась снова и продолжалась ещё три года, подпитываемая негодованием Хлотаря из-за потери земли. «Исполнившись надменности из-за своего императорского титула, – сообщают «Анналы св. Бертена», – он начал войну с братьями, Людовиком и Карлом, напав сначала на одного, потом на второго, оба раза безуспешно».7
В 841 году сражение между братьями и их армиями при Фонтенуа унесло жизни сорока тысячам франков и поразило весь франкский мир. Очевидец так описал свои переживания в стихах, которые мы приводим в прозаическом переводе:
«Я, Энгельберт, сражался плечом к плечу с другими и видел, как произошло это преступление. На сторонах Карла и Людовика поля были белы от саванов покойников так же, как становятся белыми поля от перелетных птиц осенью. Эта битва недостойна прославления, недостойна того, чтобы о ней складывали песни. Пусть этот проклятый день вычеркнут из календаря!»8
Пока гражданская война косила франков и уничтожала урожаи, пираты из Скандинавии и Аль-Андалуса проникли в воды реки Сены, сожгли Руан, разрушили торговые поселения и бесчинствовали, нападая на прибрежные посёлки и сея ужас в сельской местности. В конце концов братья решили заключить мир, пока страна не обезлюдела окончательно. Историк Регино Прюмский написал, что короли франков, «покорители мира», потеряли так много бойцов, что у них возникли проблемы с защитой границ.9
Они встретились в 843 году и договорились разделить империю (включая Аквитанию, вновь попавшую под контроль старшего из королей) по тем линиям, которые наметил ещё Карл Великий в своём завещании сорока годами ранее. Этот раздел был зафиксировали в документе, известном как Верденский договор, подписанный тремя королями. Карл Безземельный получил Нейстрию и остальные территории старого королевства франков, Людовику Германцу досталась Бавария и восточные земли, приблизительно старая территория Австразии, а Хлотарь добавил к своим владениям в Италии территории между Рейном и Роной. Бургундия, где некогда правил третий майордом, была разделена на две части. Самую крупную, юго-восточную, часть присвоил Хлотарь, а Карлу достались небольшие территории на севере.[132]
Договор навсегда превратил земли франков в отдельные королевства. Вновь империя стала скорее идеей, чем действительностью. Хлотарь, считавшийся императором римлян, на деле обладал не большей властью, чем остальные два правителя. Отделённые от западного королевства франков, восточные земли Людовика Германца вступили на путь развития, отличавшийся от государства Карла на западе. Две части франкской земли, восточная и западная, никогда уже не объединятся.
Вскоре Карл Безземельный оказался перед лицом угрозы, которая была опаснее, чем его жаждущие земельных наделов братья. То были захватчики из северных земель, решившие, что широкая река Луара – идеальный путь в его королевство.
Захватчиками были викинги – молодые искатели приключений из скандинавских земель, покинувшие родные холодные края, где их отцам едва удавалось прокормить свои семьи. Они странствовали по морю веками, но странная перемена погоды неожиданно позволила им добраться до земель, прежде недоступных.
Эта перемена погоды была вызвана феноменом, известным как «средневековое потепление» или средневековая климатическая аномалия. Начиная с 800 года температура в Европе стала расти – всего на несколько градусов, но этого было достаточно, чтобы растопить льды на северных морских путях, ранее непроходимых. Плавание в холодном Северном море всегда было опасным делом, возможным только в определённые месяцы, однако к середине IX века неутомимые юноши, искавшие богатства и приключений, уже могли отправляться в плавание в любое время года.
Именно викинги несли ответственность за уничтожение Руана и нападения на города по берегам Сены во время гражданской войны, и они уже совершили несколько набегов на королевства к юго-западу от владений Карла. Несколькими годами ранее банда викингов нацелилась на Памплону – небольшое независимое государство, образовавшееся вокруг крепости, столь неосторожно разграбленной Карлом Великим шестьюдесятью годами ранее. Памплона была христианской, но не зависела ни от Кордовского эмирата, ни от франков. Викинги похитили сына Иньиго I, короля Памплоны, и потребовали основательный выкуп за его освобождение.
В 844 году, через год после заключения Верденского договора, викинги напали также на эмира Кордовы, Абд ар-Рахмана II. Ему удалось отбиться (викинги пока были более склонны к набегам, а не к ведению долгой войны) – но эмир понял, что дальнейшие нападения может и не отбить. Поэтому он начал строить собственный флот.
На следующий год викинги всерьёз взялись за королевство Карла Безземельного. Франки противодействовали захватчикам слабее, чем Иньиго или эмир – всего за несколько недель корабли викингов прошли почти до Парижа, а попутно их команды грабили окружающие земли. Корабли подошли к городу в день Пасхи. Карлу удалось откупиться от их предводителя Рагнара Лодброка[133] семью тысячами фунтов золота, но даже после отступления кораблей набеги продолжались.
Верденский договор
В 858–860 годах флот викингов много раз нападал на южное и восточное побережья Испании. Иногда корабли викингов заплывали в Средиземное море и нападали на берега Италии, а некоторые из них даже пересекали Средиземное море и предпринимали попытки напасть на Александрию. В 859 году викинги вновь попытались атаковать Памплону. К тому времени Иньиго I уже погиб (в ходе неудачно спланированного восстания против эмира Кордовы он был тяжело ранен, парализован и вскоре умер). Памплоной правил его сын Гарсия I, бывший заложник викингов. Вместе с королём Ордоньо I из Астурии, христианского королевства на северо-западе Пиренейского полуострова, когда-то признанного Карлом Великим, Гарсия Памплонский смог защититься от вторжения.10
Карл Безземельный был менее удачлив. Викинги похитили его капеллана и заставили дать большой выкуп за его возвращение. Они сожгли собор в Пуатье и разграбили северные области. Каждый раз, когда Карл платил им выкуп, они уходили – но вскоре возвращались, и это делало Карла всё менее и менее популярным в глазах народа, чьи налоги шли в государственную казну. Священник Пасхасий Радберт писал: «Не думаю, что даже несколько лет назад хоть один правитель в мире мог представить, что чужеземец войдёт в Париж… кто мог подумать, что такое славное королевство, настолько сильное, огромное, густонаселённое и могучее, будет унижено и запятнано такими людьми?»11
