его Севой. В действительности это был Семен Могилевич — бывший борец, с массивными габаритами, с руками-тарелками, с изрытым оспинами лицом и вечной сигаретой в зубах. В прошлом он отсидел за поджог, а теперь стал генератором идей и организатором перекачки денег российской ОПТ на Запад. Начинал он в семидесятых годах — сначала помогал первой волне выпущенных из СССР евреев-эмигрантов распродавать имущество для оплаты переезда и обычно безбожно обирал их — об этом свидетельствовали его бывший партнер и бывший чиновник с Запада. Позже Могилевич стал ключевой фигурой, решающей вопросы с отмыванием денег на Западе для российских преступников.
Сам Могилевич всегда утверждал, что он — не более чем бизнесмен, и не скрывал своих амбиций однажды войти в список самых богатых людей Британии по версии SHnday Times.
— Его просто сделали козлом отпущения, Запад решил повесить на него все грехи, — сказал мне его адвокат Зеев Тордон.
Однако по информации ФБР и по свидетельствам двух его ближайших партнеров, Могилевич работал с самой влиятельной ОПГ тех времен. Солнцевская группировка опутала своими щупальцами всю России, а затем добралась до Украины, Средней Азии и Венгрии. Возглавляли ее круглолицый розовощекий бандит с ангельской улыбкой Сергей Михайлов по прозвищу Михас и его партнер Виктор Аверин — Авера. Михайлов тоже любил заявлять, что он — просто бизнесмен. Однако обоих считали самыми опасными людьми в России. Первые деньги они заработали на сутенерстве, затем стали торговать оружием и наркотиками.
— Кто такой Михас? Между нами, он был официантом и сутенером, — сказал его бывший партнер. — Как официант он имел доступ к твердой валюте, а как сутенер — к большим объемам валюты, которой расплачивались с проститутками.
Михас и Авера заработали репутацию отморозков — некоторые даже называли их психопатами. Однако они понятия не имели, что делать со своими быстро растущими долларовыми капиталами. По словам бывшего партнера, «Сева был единственным человеком, знавшим толк в инвестициях», он изучал финансирование в университете Западной Украины. «Авера и Михас поставляли нал. Сева занимался логистикой».
Могилевич к тому же служил связующим звеном между КГБ и организованной преступностью: КГБ нужно было переправлять деньги из СССР, а сети ОПГ использовались как прикрытие. Путин продолжил эту практику, начав сотрудничать с Тамбовской группировкой в Петербурге, а затем укрепил связи с ОПГ во время своего президентства. Могилевич был завербован КГБ в семидесятых годах.
— Он должен был доносить на еврейское сообщество, а взамен ему позволили забирать имущество эмигрантов, — сказал бывший чиновник с Запада.
Сферы делового сотрудничества Могилевича с ведущими фигурами преступного мира расширялись, как и его связи с КГБ.
— Сева всегда работал на спецслужбы, — сказал его бывший коллега. — Он был криминальной частью российского государства.
Как утверждали посвященные люди, за Eural Trans Gas и другими сделками стоял Могилевич, и это было выгодно Кремлю. Его могли подключать в наиболее острый момент переговоров с Киевом о ценах на газ: он имел тесные связи с местными организованными преступными группировками, и это должно было напомнить украинским чиновникам, с какой властью они имеют дело.
— Он должен был постоянно напоминать украинцам о том, что их просто купили, — сказал бывший чиновник с Запада.
Однако открытое участие юриста Могилевича в регистрации Eural Trans Gas обернулось слишком высокими политическими рисками для «Газпрома». И хотя газовый гигант отрицал существование любых связей с Могилевичем, участие последнего в сделке было более чем очевидным. В те дни Могилевич возглавлял список из десяти самых опасных преступников, которых разыскивало ФБР: Министерство юстиции США обвинило его и партнеров в мошенничестве с ценными бумагами. Могилевич и его компания выманили у американских инвесторов 150 миллионов долларов инвестиций под предлогом торговли акциями производителя магнитов YBM Magnex, которые котировались на фондовых биржах США и Канады.
— Более того, по заявлению ФБР, он мог быть причастен к торговле оружием, заказным убийствам, вымогательству, наркоторговле и проституции в международном масштабе.
Фирташ должен был его заменить, так как выглядел более прилично. Он всегда утверждал, что сразу после сделки по туркменско-украинским поставкам газа порвал все связи с Могилевичем, выкупил долю его жены в компаниях, которыми тот управлял с 2003 года, и никогда не имел деловых отношений с самим Могилевичем. Однако остались свидетельства работы многочисленных компаний, стоявших за «Росукрэнерго». Позднее Фирташ признался послу США в Украине, что получил от Могилевича разрешение на открытие бизнеса. Он сказал, что после распада СССР резко выросла преступность. Нельзя было выйти на правительство Украины, минуя преступные группировки. Другие люди, впрочем, утверждали, что этим его связи с ОПГ не ограничивались.
— Без Севы Фирташ был бы никем, — сказал мне партнер Могилевича. — Кем бы ни был Фирташ, его поставил Сева.
Сети российских ОПГ через Австрию распространились по Европе и дотянулись до США. Связь Фирташа и Могилевича стала уязвимым звеном в путинских операциях влияния. Однако счета «Росукрэнерго» пополнялись наличностью, и Фирташ превращался в респектабельного бизнесмена. В Украине он начал играть роль политического маклера, и после раскола правящей коалиции его влияние только росло. Вначале он работал с Ющенко, а когда тот потерял популярность, стал тесно сотрудничать с Януковичем — тот почти сразу попытался вернуться на политическую сцену. Затем Фирташ оказался в компании украинских олигархов, которые работали с Полом Манафортом. Этого обходительного американца и политического лоббиста пригласили поработать над имиджем Януковича — нужно было представить его как борца с коррупцией.
Деньги, которые Фирташ заработал в Украине, нескончаемым потоком потекли в Европу. «Росукрэнерго» отчиталось о чистом годовом доходе примерно в 700 миллионов долларов, а принадлежащая Фирташу группа торгующих химикатами компаний заработала миллиарды. Он открыл штаб-квартиру в Вене, которая с советских времен считалась центром перекачки российского нала, а также зарегистрировал свою долю в «Росукрэнерго», став частью более крупной компании под названием GroupDE.
Фирташ строил плацдарм в городе, полном тайн. Вена располагалась на стыке великих держав, участвующих во Второй мировой войне, а во времена холодной войны оказалась на границе между Востоком и Западом. Именно поэтому город стал шпионской столицей мира. С 1995 года Австрия являлась нейтральной страной, а законы о шпионаже были на удивление мягкими. Когда-то Вена была переполнена голодными беженцами, готовыми выложить тайны своей родины за краюху хлеба и кружку пива. Теперь же исторические улицы города стали прибежищем для тысяч шпионов. Кому-то, вероятно, политический шпионаж казался историческим пережитком, особенно теперь, во времена доминирования Запада по окончании холодной войны, однако мало кто замечал, что российские агенты обстряпывают свои дела именно в Вене — например, сделки, которые Фирташ проводил через «Росукрэнерго» и других теневых посредников «Газпрома», включая Centrex. Эти подставные компании использовались для осуществления
