опустила она взгляд в сторону тетради и указала на неё рукой. — Но вообще, мне просто интересно, чтобы ты делал с кучей денег.
— Зависит от того, насколько эта куча большая, — проговорил я и задумался. — Если тебе интересен универсальный ответ… Ну такой, который можно было бы кому-то посоветовать, тогда я бы сказал, что в первую очередь стоит отложить деньги на такую функцию, как «пошли все к чёрту».
— Это как?
— Покупаешь дом, в котором будешь жить. Дом, в котором будут жить твои будущие дети и машину, — начал я объяснять суть этой концепции. — Затем берёшь среднюю продолжительность жизни в своей стране, прибавляешь к ней лет двадцать и рассчитываешь сумму, чтобы хватило выплачивать за жильё и оставалось хотя бы по сто долларов на каждый день для расходов. В большинстве стран тебе этого вполне хватит для приличной жизни. На этом, собственно, всё. Ты просто делаешь то, что тебе хочется в рамках закона. Можешь устроиться на работу, которой хотел заниматься, можешь послать к чёрту начальника или партнёра, который тебя давно уже раздражал. Это универсальная сумма, и у каждого человека она своя. Но с ней ты можешь отказываться от любых деловых отношений, которые тебя не устраивают, и выбирать только те, которые хочешь. Такая себе концепция свободы.
— Мм, — сестра с задумчивым видом кусала нижнюю губу. — Кажется, у меня появилась цель в жизни… И я наконец-то придумала, что напишу для эссе, спасибо!
— Угу, обраща…
Входная дверь с грохотом открылась и через неё вбежала Су Ён. Вид у неё был лихой, а взгляд диким.
— Всем приготовиться!
— Омма, ты чего? — с удивлением спросила свою мать Ми Ён.
— Позади меня сейчас сюда идёт ваша бабушка! — произнесла она, будто настал конец света.
— И что? — поинтересовался я, наклонив голову вбок.
— Вы что, забыли какой сегодня день⁈ — спросила она, и я увидел как у сестры распахнулись глаза и та побледнела.
А я почувствовал, как у меня на самом деле стал подёргиваться глаз.
— Вы же все каким-то образом сговорились и специально это делаете, правда? — вполне искренне поинтересовался я.
Со стороны дверей послышался звук, и мы втроём обернулись. Первым зашла Со Дам, а за ней и Ним Сок.
///
[Пять минут спустя]
Члены семьи Ли заняли положенные им места.
Дед Ним Сок сидел в своём кресле.
Его жена Со Дам устроилась в центре дивана.
А вот напротив хозяйки дома выстроились в шеренгу трое людей.
Ми Ён и Со Ён стояли перед старшей женщиной, выровнявшись, словно по струнке. А вот Су Джин смотрел на всё с интересом и непонимающе озирался.
Глава 19
Семейные традиции и школьные будни
В гостиной дома Ли было тихо. Но совсем не оттого, что в комнате было мало людей. Напротив, здесь присутствовала вся их семья.
Дед, сидя в своём кресле, как всегда, хмурился, и только изредка, пожевав губу, он бросал многозначительные взгляды сомнения на свою жену и на детей, стоящих посреди комнаты.
Ему этот ежемесячный «ритуал», ставший уже семейной традицией, вот совсем не нравился. Всё-таки он никогда не слышал, чтобы в кругу семей основателей такое было нормой, скорее наоборот. И пусть он и не считал это совсем уж крохоборством жены, но внутренне оценивал, как «уже где-то рядом…»
Другое дело, что вслух он свои мысли никогда не озвучит. В конце концов, кто он такой, чтобы спорить? Жену он любил и уважал, а то, что она занималась каждый месяц дисциплинированнее младшего поколения в гостиной их дома, полностью её право.
Она была хозяйкой их дома.
Он — главой их семьи в целом.
Его, такое положение дел, совершенно точно устраивало.
И если стоит выбор между удовлетворением прихоти его жены, соблюдение которого обеспечит ему спокойную жизнь и уют по вечерам, и небольшой жертвой одного великовозрастного ребёнка и двух обычных… То ответ очевиден.
Мужчина ещё раз поджал нижнюю губу, а затем просто выбросил все лишние мысли и откинулся на спинку мягкого кресла.
Пока что, он просто понаблюдает.
Со Дам, единолично заняв место на большом диване, перед выстроившимися тремя детьми, совсем не спешила. Женщина аккуратно сложила платок, который до этого был обёрнут вокруг её шеи, достала из сумки очки, а затем и три тонкие папки, которые со стуком приземлились на кофейный столик.
Женщина всем своим видом излучала непоколебимость и суровую дотошность в каждом действии.
Я оглядывался по сторонам и абсолютно не понимал, что происходит.
Смотреть на бабушку было откровенно страшно. Сейчас она выглядела точь-в-точь как инквизитор на допросе, или прокурор и судья в одном лице. Так что свой взгляд я увёл влево, там вид был не таким пугающим и даже где-то смешным.
Забавней всего было наблюдать за Со Ён.
Стоя слева от меня рядом с дочерью, она всё больше походила на её старшую сестру, а не мать. В пользу этого работала не только её молодая внешность, а двум девушкам можно было дать разницу лет, ну максимум в пять, но ещё и нервное переступание с ноги на ногу, которое они повторяли поочерёдно. Да и в целом, похожее взволнованное выражение лица у обоих.
Словно две кошки, которые сами знают, что в чём-то виновны, но ещё не в курсе о чём конкретно узнали.
Наконец, спустя несколько минут, звенящая и нагнетающая тишина прерывается строгим голосом бабушки.
— Надеюсь, вы не забыли, какой сегодня день, — прогремели её слова.
«О да-а…» — мысленно покивал я.
День сегодня грандиозный во всех смыслах. Мне об этом вообще все сообщили. Теперь, наверное, пришла очередь и бабушки.
— Сегодня мы подобьём итоги ваших трат за месяц, — начинает она свой судебный процесс. А я, услышав её слова, с растерянностью осмотрелся.
«А вот об этом мне никто не говорил…»
Первые деньги: на проезд, обеды в школе, да и в целом на мелкие расходы, я получил вместе с карточкой от семьи, которой пользовался не больше недели. Да и то, кроме проездов и завтраков в школе, я взял оттуда только на идиотское «алиби» в виде целой стопки разговорников по девяти языкам.
Потом Джан Ди выдала мне корпоративный счёт на моё имя для стажёров. Этой карточкой я и пользовался теперь постоянно. На неё мне приходила каждую неделю зарплата, чтобы еженедельно можно было оплачивать аренду с
