Не можешь не похвастаться? Но зачем мёртвым похвальба?
«Всё это, — последовал ответ, — есть часть моего плана».
— Очень хитрого плана, не сомневаюсь, — заметил Фесс.
Их с личем разделяло не более дюжины саженей. Мёртвый колдун словно красовался в падающем сверху бледном свете: кости покрывала тонкая синюшная кожа, торчали жёсткие чёрные волосы жидкой бородки. Торс и чресла покрывала наполовину истлевшая, а когда-то очень богатая ткань: золотое и серебряное шитьё по бордовой парче, черепа, кости, и прочие атрибуты смерти.
«Ты привёл сюда ещё и друзей. Я не сомневался в этом. Каким же не умеющим думать балбесом нужно быть, чтобы лезть в логово врага, в его цитадель совершенно не зная, что тебя там ожидает?»
Сила продолжала мчаться сотнями стремительных потоков по ступеням пирамиды. Перекидывалась на соседние, заполняла таящиеся в глубине резервуары. Шарканье множества ног остановилось — слугам Города грехов стало нечего делать.
За спиной что-то выкрикнула Ньес, тоненько взвизгнул маэстро Гольдони, крепко, по-моряцки, загнул отец Виллем.
…Хаос силён здесь. Он разрушает чары, и потому даже лич не может сплести что-то неимоверно сложное. Он вынужден дробить заклятья на составляющие, выдавать их короткими, одно за другим.
«Пришёл твой черёд, — беззвучно сказал некромант черепу. Сегодня ты получишь, наконец, свободу».
В ответ из глазниц, рта, ушных отверстий черепа рванулось зелёное пламя. Затанцевало, заплясало, пожирая бушующий вокруг шторм, полилось вниз, освещая бездну — бездной, разумеется, не бывшую.
Внизу застыла, вскинув омертвевшие лица, толпа так похожих на муравьев слуг Города грехов. Зелёные отсветы пали на них, сделав почти неотличимыми от покойников.
В гудении огня потонули очередные речения мёртвого колдуна; Фесс не слушал, он просто сделал шаг, ощущая, как напряглось, задрожало словно туго натянутый лук, древко посоха, отдаваясь болезненными вибрациями в каждой клеточке его тела.
За спиной что-то сверкнуло — чисто-белым, словно лопнула короткая молния. Рассеянный зеленоватым огнём мрак лез вверх, поднимался волнами, захлёстывая каменные уступы и каждая такая волна оставляла после себя десяток-полтора низкорослых созданий, похожих на уродливых карликов с пастью, занимавшей большую часть головы.
Именно по ним хлестнул сияющий хлыст в руках Ньес — ого, а целительница-то наша вполне владеет боевыми заклинаниями!.. И верно — здесь и сейчас сработает только что-то краткое, предельно простое.
«Твои друзья уйдут счастливыми, — сказал лич и на сей раз слова его пробились сквозь громкое шипение пламени. — Это самое большее, что я могу для них сделать. И для тебя».
— Разговорчивый враг — уже полврага, — повысил голос Фесс. — Только ничего у тебя не получится. Хаос силён тут, но — он сам себя ограничил, иначе не смог бы воздвигнуть ничего подобного. А потому…
Петля изумрудного пламени взметнулась над бездной, рухнула сверху, охватывая лича. Тот не шелохнулся, дал ей затянуться — а потом шевельнул пальцами.
Отчего-то Фесс разглядел и запомнил это очень, очень хорошо — тонкие пальцы мёртвого колдуна, обтянутые бледной кожей, их мелкие тараканьи движения. Воздух между некромантом и личем засветился, Фесс увидал знакомые внутренности склепа, пылающий портал — и рыцаря Конрада, занёсшего меч над истошно вопящей девой Этией.
«Ты забыл, что он был мой? — иронично заметил лич. — Забыл, что я владел им, что заставил его исполнять мои приказы?.. Ну, что ты сделаешь теперь, некромаг? Рыцарь Конрад охотно перережет горло и ей, и себе, если я только велю»
— Зачем тебе это, колдун?!
«О, я долго искал, когда же ты наконец дашь прорваться своей истинной памяти и способностям. И, наконец, нашёл, — не без удовольствия объявил лич. — Дальнейшее было уже просто. Немного помощи рыцарям — у которых лучшая сеть прознатчиков и осведомителей от гор и до океана — а остальное уже просто ловкость рук».
— Что-то ты мне очень напоминаешь кое-кого. — Фесс оглянулся. Отец Виллем, маэстро Гольдони и Ньес азартно отбивали накатывающиеся волны уродцев всем, что имелось в их магическом арсенале. Там гремело и полыхало; отброшенные карлики, кувыркаясь, летели вниз, вопя и размахивая коротенькими ручонками. Внизу, однако, их вопли мигом стихали; а оттуда поднималось утробное урчание пополам с жадным чавканьем.
«Слуги этого места способны на всё, — лич казался очень доволен собой. — В том числе и управляться с тем, что более не имеет предназначения».
Зелёное пламя клубилось и бушевало, некромант давал ему разгореться. Лич наблюдал за этим бесстрастно, словно его это никак не касалось. Наброшенная было на него петля исчезла бесследно.
Этого некромант ожидал и был готов. Однако уверенность его крепла с каждым мгновением, он уже почти не сомневался в том, кого видит сейчас перед собой.
— И, конечно же, что бы я сейчас ни сделал, приведёт лишь к твоей полной и неизбежной победе?
«Поздравляю, — отозвался лич. — Тебе потребовалось очень много времени, некромант, но ты всё-таки сумел. Что ж, тогда, в нашу прошлую встречу, тебе улыбнулась удача. Совершенно редкостная. Сейчас, боюсь, это уже не повторится. Что ты тогда проделал? С чьей помощью?.. Впрочем, и от тебя теперь нужно совсем иное…»
Некромант кивнул.
— Что ж, быть может. Но страсть к пышным речам тебя всё-таки погубит, помяни моё слово.
«У каждого свои недостатки, некромант. Но я всё-таки многого достиг. В отличие от тебя — ты так и не понял, чем и кем должен сделаться в этом мире. Что ж, я не против. Мы начинаем, и начинаем с девушки, которая ключ ко всему»
— Оставь Этию в покое!.. — Фессу требовалось ещё совсем немного времени. Как перед ним оказался тот, кто оказался, он разбираться станет потом.
«Как же я оставлю такой замечательный якорь?»
— Якорь? Что это значит?
— Некромаг! Поторопись! — сдавленно выкрикнул из-за спины отец Виллем. — Кончай его!.. мы их едва держим!..
«О, якорь! — приободрился лич. — Это было просто. Те, кто смотрят за этим миром, долго ждали — с первого твоего появления здесь. Помогали. Подсказывали. Направляли. Ты упирался, как салладорский верблюд. Поневоле пришлось… подгонять».
— Некромаг!.. — это уже была Ньес.
«Ты никак не мог понять, что должен сделать. Меня… попросили тебе помочь».
— Помочь… а сам-то ты как тут появился?..
«Так же, как Этиа, как этот монах, как и
