пляж, где мы узнавали тела друг друга еще подростками и нас за бедра кусали песчаные блохи. Мы возвращаемся в шатер, где пятнадцать лет спустя Сет Рубинштейн соблаговолил позволить мне сесть рядом с ним, хотя однажды я разбила ему сердце.
Мы вернулись сюда вместе, как он и предсказывал. Его пророчество («Это буду я») сбылось.
Мэриан Харт машет нам от стойки, на которой выложены карточки с именами гостей, указывающие места за столами.
– Добро пожаловать, голубки! – визжит она. – Как семейная жизнь?
– Превосходно, – отвечает Сет.
– Я только что услышала новость про твой фильм, – заявляет она мне. – Я обожаю Кики Дейрдр!
Она имеет в виду «В следующий раз повезет больше». Сет убедил меня продать сценарий, который очень быстро схватили, и он в ускоренном порядке ушел в производство благодаря Кики, одной из немногих топовых звезд кино, участие которых в ромкоме все еще может обеспечить такому фильму большие кассовые сборы. Сейчас ищут актера на роль Коула. Сет выступает за Хавьера Бардема, по его мнению, единственного из ныне живущих актеров, способного ухватить его неприкрытый сексуальный магнетизм. Когда я объяснила ему, что Хавьер слишком стар и испанец по национальности, а поэтому не подходит для роли адвоката-еврея из Флориды, которому слегка за тридцать, Сет ответил, что мне стоит «расширить свой взгляд на мир, который я строю». Благодаря таким замечаниям он выполняет свою работу исполнительного продюсера, о которой он договорился, чтобы компенсировать ему права на его жизнь.
Если фильм получится таким крутым, как мы надеемся, то сборы вполне могут превысить сборы со следующего фильма про Мака Фонтейна, а еще я получу текстовое сообщение от отца с признанием моих достижений словами «Поздравляю, лапочка». (Мы снова разговариваем, хотя я не поехала на его пятую свадьбу.)
Мэриан поворачивается к Глории, которая пытается найти себя в куче карточек с именами.
– Ты только взгляни на этих двоих! Как они замечательно смотрятся вместе, правда? – Мэриан показывает на нас. – Я всегда знала, что в конце концов они будут вместе.
– Да? – Глория делает морду кирпичом. – Я шокирована, что кто-то согласился связаться с Молли. Даже он.
Я широко улыбаюсь.
– Сету нравится мой дурной характер.
Сет склоняется ко мне и смачно целует в щеку.
– Он мне на самом деле нравится.
Мэриан вручает нам карточки с нашими именами и фамилиями и номером стола.
– Вы сидите за четвертым столом. Я разместила вас вместе с Джоном, Квинн, двумя девушками из теннисной команды и Стивом Клинтоном.
– Этим странным миллиардером? – переспрашиваю я, реально приходя в возбуждение.
– Некоторые могли бы поспорить, кто из вас нормальный, а кто странный, он или ты, – замечает Глория.
– Ты выглядишь потрясающе, Мэриан, – говорит Сет, указывая на ее живот. – Который уже месяц?
– Всего двадцать недель, но никогда не догадаешься, что так мало. Тройня!
У нее на лице появляется выражение «вы-можете-в-это-поверить?», но конечно, я могу, потому что они с Хавьером в деталях освещали свои попытки стать родителями в программе «Доброе утро, Америка», где они стали, можно сказать, непременными участниками. Хавьер уже закончил свою карьеру в бейсболе, а Мэриан превратила их личное счастье в многомиллионный бренд стиля жизни.
– Как твои близнецы? – спрашивает Мэриан.
– Чертенята, – отвечает Глория. – Но мы их все равно любим.
Они начинают разговор про то, каково быть родителями нескольких детей. Мы пока стали только родителями кота. Сет хватает наши карточки и уводит меня к нужному столу.
– Если я все правильно помню, ты предсказывала, что Глория и Эмиль давно расстанутся, – напоминает он. – Но ты только посмотри на них сейчас! Родители двух близняшек-монстров.
– Если я все правильно помню, ты говорил, что к этому времени Мэриан будет замужем за Марком, – в свою очередь напоминаю я. – Тем не менее вот она здесь, беременна, как кошка, от самого знаменитого в мире аутфилдера.
– В любом случае Марк кажется счастливым, – замечает Сет. Мы оба смотрим туда, где Марк сидит вместе со своей подругой – профессиональной гольфисткой и болтает с Чазом, комиком, работающим в стендапах.
– Хм-м, Рубинштейн, у нас ничья: один-один, – говорю я.
– Нет, не так. Помнишь, как ты думала, что Деззи и Роб будут жить вместе всегда?
– Да пусть он сдохнет этот Роб, – бормочу я себе под нос. Он не умер, но он мертв для меня.
Да и Деззи он больше не волнует. Сейчас она опрокидывает в себя «Палм-Бэй-Подготов-тини» вместе с Феликсом, шеф-поваром, вместе с которым она открыла один из самых популярных в Чикаго ресторанов. Они планируют пожениться в апреле. К ним, держась за руки, подходят Элисса и Райленд. Ни одна из пар во всем шатре не смотрится более естественно вместе, чем Элисса и Райленд.
И Сет, и я оказались правы насчет них. Я этому радуюсь.
– По крайней мере, я не думала, что Джон останется с Алисией, как ты, – напоминаю я.
– У Алисии британский акцент, – говорит Сет. – Мне вообще очень нравится британский акцент.
– Но Джону повезло, что он с ней расстался. Прости, что тебе придется весь вечер терпеть меня вместо того, чтобы общаться с ним.
– На самом деле сожалеть не о чем, – говорит Сет. – Потому что ты здесь вместе со мной на вечере встречи в честь двадцатой годовщины со дня окончания школы, и ты – моя пара. Я это предсказывал.
– О-хо-хо, тут ты ошибаешься, – говорю я. – Ты предсказывал, что мы переспим в двадцатую годовщину. Но ты еще не знаешь, повезет тебе или нет.
– Я думаю, что повезет, – шепчет он мне в ухо. – Ты не сможешь устоять после того, как начала поглощать эти «Подготов-тини».
– Хорошо, Рубс, – говорю я. – Я присуждаю тебе условную победу, потому что я хочу это горячее, возбужденное тело…
Он поднимает один палец вверх.
– Не так быстро. Ты помнишь, что мне должна сказать в случае моей победы?
Я строю кислую мину. Ненавижу проигрывать.
– Родственные души, «половинки» на самом деле существуют, – произношу я голосом злой куклы.
– Молодец, – кивает он. – Хотя твой тон мне не понравился.
Я вздыхаю.
– Родственные души, «половинки» на самом деле существуют, – говорю я сексуальным девчачьим голосом. – Так лучше?
Он хмурится.
– Я напряженно работал ради этого. Долгие годы. Не нужно это портить.
Я беру его лицо обеими руками и целую в губы, оставляю след красной помады на его арке купидона.
– Хорошо, – тихо говорю я. – Ты был прав, Сет. Родственные души, «половинки» существуют.
– Спасибо, Молли, – отвечает он. – Я знаю, как тебе тяжело проигрывать.
– На самом деле все получилось очень хорошо, – заявляю я. – Потому что очевидно, что родственные души существуют.
