- Терпи, Кравцова, ты мне жизнь спасаешь.
- Лёш, я не могу больше, - взмолилась Светлана.
- Я тридцать лет терпел, а ты один вечер потерпеть не способна.
- Лёша, соболезную. Но у меня твоей стойкости нет.
- Кравцова! Ты мне друг или не друг?!
- Друг, - уныло согласилась она.
Дрон близко к Марии Трофимовне не подходил. У них существовали давние разногласия, усиленные его пребыванием в больнице. Он пытался со стороны подмигивать Светлане больным глазом. Получалось смешно и грустно. Она и на него дулась. Неужели нельзя изобрести благовидный предлог и умыкнуть её от Лёхиной матери? Спас Светлану, как ни странно, Скворцов-старший, излишне, по мнению Марии Трофимовны, при любом удобном случае налегавший на “беленькую”. Как только Мария Трофимовна отправилась контролировать супруга, Светлана тут же метнулась под защиту Дрона, под его надёжное крыло. И старалась далеко от Юрки не отходить. Перемещался в пространстве Дрон пока с некоторым трудом, быстро уставал, но на один медленный танец Светлану пригласил.
- Юрка, вы с Лёхой поросята, - бурчала Светлана, переминаясь в объятиях Дрона под незнакомую тягучую мелодию.
- Мы, Светка, настоящие свиньи, - поправил Дрон. - Признаю. Виноваты. Зато свадьба без скандалов протекает. Ты на Лёху лучше взгляни. Сияет как медный котелок. И всё благодаря тебе.
Светлана покосилась на Лёху. Могла бы и не портить глаза. Без подсказки Дрона видела раздувавшее Лёху счастье. Однако, лично её заслуга была невелика.
- Не льсти, коварный обманщик. Я не причём. Это благодаря Юле.
- Юлька в первую очередь, - кивнул Дрон. - Ты тоже молодец.
- Где Лёха такую дюймовочку откопал?
- Пришла к нам в фирму секретаршей устраиваться. Только она не дюймовочка. Характер не тот. Резвая больно.
- Что, Мария Трофимовна правду сказала? Юля Лёхой вертит?
- Ты чего, Светик? Всё врут календари. Нормальная девчонка, весёлая. Лёхе с ней хорошо будет.
- Лёхе с ней уже хорошо, - заметила Светлана.
- Точно, - опять согласился Дрон, уткнувшись носом ей в темечко, темечку стало жарко. - Аж завидки берут.
Они помолчали, медленно топчась в такт музыке. Дрон вздохнул:
- Солнце моё, давай что ли и мы с тобой поженимся. Тоже счастливыми будем. Свадьба, салатики - хорошо-о-о-о…
- У тебя девушка на примете есть? - оживилась Светлана.
Дрон досадливо крякнул:
- Кто на меня теперь польстится, на инвалида убогого? Разве только ты пожалеешь.
Светлана растерялась на секунду, сразу заторопилась:
- Ты, Юрик, инвалид временно. Ты у нас вообще красавец-мужчина. Лучший из лучших. Через пару месяцев от претенденток отбоя не будет.
- А тебе, значит, Дрон не подходит?
- Юр! - Светлана честно-пречестно смотрела ему в лицо. - Я тебя люблю. Я тебя очень люблю. Я для тебя на всё готова. Ты мне самый дорогой. Как человек. Понимаешь?
- Чего ж непонятного? - Дрон отвернулся.
- Юр, ну ты чего, обиделся?
- На тебя, солнце моё, обижаться совершенно невозможно, - Дрон снова уткнулся носом ей в волосы. - Ты у нас с Лёхой явление уникальное. Тебя беречь надо и пылинки с твоей персоны сдувать.
- Ага, - хихикнула Светлана. - И повесить на шею табличку с текстом “музейный экспонат, начало двадцать первого века, руками не трогать”.
- На самом деле тебя руками трогать можно? - повеселел Дрон.
- Ещё спрашиваешь. Тебе, Юр, можно. В меру… в меру… - задушено пробормотала она, внезапно стиснутая его ручищами.
Напряжённость, неловкость ситуации исчезла почти моментально. Они снова были лучшими друзьями. На правах лучшего друга Дрон, провожая даму после танца к столу, полюбопытничал:
- Как там твой хороший человек поживает?
- Какой? - Светлана притворилась непонимающей.
- Тот, что на работе. Думаешь, у меня и память трубой отшибли?
- Ничего я не думаю, - попыталась уйти от прямого ответа Светлана.
- Солнце моё, не юли. Всё равно притворяться не умеешь.
- Нормально он поживает, - сдалась Светлана.
- Какие-то подвижки в ваших отношениях есть?
- Какие-то есть. Юр, - Светлана остановилась, - я тебе непременно всё расскажу, только позже. Я пока не готова.
- Ладно, уговорила. Потерплю, - и он перевёл разговор на молодожёнов. Тема казалась самой интересной, и они обсуждали её до конца гуляния. Проводили Лёху с Юлей. Постояли у метро полчасика, спорили. Cветлана хотела довезти Дрона до дома, он отбрыкивался. Сошлись на компромиссном варианте. Юрка уезжал первым на пойманной для него Светланой машине.
Она какое-то время ещё не двигалась, провожая взглядом удаляющиеся в темноте габаритные огни машины, увозившей измученного Дрона. Красные с белым огни, похожие на хищные глаза неведомого чудища. Погрустила немного об очередном расставании с Дроном. Будь её воля, она бы с ним никогда не расставалась. В его обществе ей всегда было тепло и уютно. Защищённо как-то. Почему Юрка ей не брат? Такого брата иметь - счастье. Неохотно поехала домой. Назад, в свои маетные будни. Растревоженная Лёхиным счастьем до отчаяния.
С тех пор Светлане стало сложнее. На уроках она часто замолкала, вдруг теряя мысль. Рассеянно оглядывалась. Ученики смотрели на неё с недоумением. Раньше она всегда бывала собрана, вежлива и не обижалась на глупые шутки. Теперь обижалась. Только с собственным классом отношения значительно улучшились. Рушанка перестала презрительно фыркать, слушалась. Витька Рябцев энд компани не хамили. Часто забегали в кабинет. Просто так, посидеть, поболтать. Она старалась не обижать их. Во время этого незатейливого общения забывала думать о Павле Николаевиче. Получалось, ученики спасали её, помогали не сползти в самое чёрное отчаяние. Поэтому, когда Рябцев пришёл к ней с просьбой о помощи, она не могла отказать.
*
Витька точно рассчитал время и появился около пяти. Администрации к этому часу обычно уже нет, подавляющего большинства учителей тоже. Оставался только тот, кто действительно пытался честно работать. Вроде Панкратовой.
Светлана собиралась уходить, закончив самые неотложные дела. Он поскрёбся в дверь несколько раз и лишь потом, получив разрешение, бочком прошёл в кабинет. Это было столь непохоже на разбитного, нахального Рябцева, что Светлана встревожилась. И не напрасно. Витькина просьба… Назвать её чрезмерной? Не то слово. А не помочь, значит, совершить преступление. От Светланы в данном случае требовалось строжайшее соблюдение тайны. По совести, ей надо было не тайну соблюдать, а во все колокола бить. Но тогда ей больше ни при каких условиях не доверятся. Проконтролировать учеников и, хоть с опозданием, но вмешаться не появится ни малейшей возможности. Как быть?
